Онлайн книга «Змеиная вода»
|
— И еще сказала, что если я опять жаловаться пойду, то и она на меня пожалуется. А как раз с Каблуковой мы… столкнулись. Из-за Ангелины… и я не стала. Я поняла, что смысла нет. Что им моя помощь не нужна. Глобальная. Вот раны там и синяки… Козулина… В кабинете Людмилы открыты окна. И откуда-то с улицы доносился запах дыма и жареного мяса. — Козулина… плохо, честно. Мы с ней сталкивались… кажется, тоже какие-то травмы, но если в памяти не отложилось, то ничего серьезного. Фамилия вот у нее приметная, а саму её вспомнить не могу. Извините. Величкина… а вот её хорошо помню. Шумное тогда дело было. Мужа её чуть не посадили. Как по мне, за дело. Так нехорошо говорить, но я была бы рада, если бы его посадили. Пил он. И поколачивал её постоянно. А она легкая такая, веселая. Хохотушка… другие обычно плачутся или стонут, а я ей ребра перебинтовываю, а она хихикает… шутит и хихикает. Людмила покачала головой. — Потом… когда отпустили, он приходил сюда. Ругаться пытался. Грозиться даже. Что это я на него клевету навела и обвинить обвинила. А он невиноватый. Кулаками тряс. Только я ему сказала, что я не его покойная супруга, и заявление написать не постесняюсь. Он и унялся. — Видели его? Потом, позже? — Нет. Вроде бы уехал… лучше у Зиночки уточнить. Она, если и сама не знает, то знает, у кого можно выяснить. Правду сказала. И с Зиночкой мы нашу прерванную беседу продолжим. И с её бабкой тоже. Целый список вон есть, с кем побеседовать. — Звягина… Звягина… извините, но нет. Не помню… Надежда… её-то, конечно, знаю. Она с Ангелиной сюда заглядывала. Библиотеку вот устроила. Для тех, кто болеет. Чтобы люди читали, образовывались… - Людмила робко улыбнулась. – Она полагала, что многие беды именно от недостатка образования. Такая… яркая девушка. Буквально горела изнутри. Ангелина называла её наивной идеалисткой. Они даже как-то поссорились… — Почему? — Не знаю. Подозреваю, что из-за Анатолия. Как-то Ангелина обмолвилась, что он из тех, за кого не стоит выходит замуж… Вот тут я с ней согласилась. Людочка же покачала головой: — Пелагею тоже отлично помню. Красивая она была. Очень. Многие заглядывались… - Людмила задумалась. — Муж… — Замужем она не была. Кстати, это тоже странно. Здесь сильны старые порядки. И замуж спешат выйти пораньше. В семнадцать или восемнадцать. В двадцать – уже поздновато считается. А Пелагее Самусевой было двадцать четыре. — Она жила с матушкой и отчимом. Строгий мужчина. Самусевых в городе знают. Они хозяйство держат. Куры там, коровы, свиньи. И пчелы еще. Часто на рынке торгуют… кстати, сегодня тоже были. Я мёд покупала. Мёд у них отличный. Но уже… - Людмила бросила взгляд на часы. – Поздновато… — Погоди, это такой звероватый мужик? – уточнил Захар. – С бородой. — Он самый. Он, конечно, своеобразное впечатление производит… — Мягко говоря. — …но на деле очень достойный человек. Во всяком случае не пьет, да и не слышала я, чтобы руку на кого поднимал… И наверное, по местным меркам это уже много. — Знаю, что в храм ходит. Даже певчим при нем числится. Я не то, чтобы часто, но иногда заглядываю, - призналась Людмила. – Бабушка моя перед смертью очень уверовала. Так, что почти не выходила из храма. Каялась все… говорила, что много на ней грехов, что душу на небеса не пустят. |