Книга Змеиная вода, страница 159 – Екатерина Насута

В какой-то момент появилась Людочка.

И встала по другую сторону кушетки.

Потом… потом они открывали девочке рот. Переворачивали. Давили на грудь. Вливали силу. И снова переворачивали. На живот. Вдоль кушетки, поперек… тело потряхивало. Её вырвало и, кажется, не единожды. И сердце обрывалось. А потом снова запускалось.

Кажется, дважды.

Или трижды.

Или просто Бекшеев сбился со счета. А может, вообще ему это все примерещилось. Просто в какой-то момент он осознал себя стоящим, прислонившимся к стене. И стоял он с закрытыми глазами, а рядом, взяв его за руку, точно так же стояла Зима.

— Вот, - это стояние, длившееся вечность, прервал Каблуков, вложив в свободную руку кружку. Как, вложив, прижал, заставил взять и сам же поднял, помогая донести до губ. – Сказали, чтоб вы выпили. Вам надо. И до дна.

— Что…

— Чай. Сладкий. Просто чай. И шоколадка. Вы пейте, я подержу.

И взгляд почему-то отвел, будто он виноват…

В чем?

Бекшеев разберется. Позже.

— Спасибо, - сказал он и хлебнул этого обжигающего, сладкого и потому густого, как сироп, чая. Правильно, сахар – это то, что поможет восстановить силы. А Бекшеев пуст, как тогда, на Дальнем.

— И вам лучше сесть. Или лечь… я помогу. Тут мест много, в госпитале. Опирайтесь, - Каблуков и вправду попытался подставить плечо.

— Я сама, - очнулась Зима. – Спасибо. И не уходи далеко… надо будет поговорить.

— Надо. Пожалуй. Я… с Зоей посижу. А то очнется вдруг и испугается еще.

Возражать сил не было.

— Не очнется, - это уже Захар, который вошёл без стука. В руках он держал стакан в латунном подстаканнике. – Спать будет до утра, если не дольше… но тебе тоже отдохнуть стоит. На, выпей.

И стакан протянул Каблукову. А тот взял с усмешечкой и уточникл:

— Отрава?

— Да нет… хотя я бы не отказался тебя притравить. И матушку вашу…

До кушетки идти оказалось недалеко. Но сперва Бекшеев чай допил, заставил, даже когда этот чай отказался в горло лезть, все одно протолкал. А сладость приторную заел сладкою же шоколадкой. Так себе вариант, но за неимением другого – сойдёт.

Слабость накатывала. И головокружение появилось, но это мелочи.

— Девочка…

— Жива. И Людочка за ней присмотрит. Она не допустит, чтобы что-то произошло. По-моему, она всерьез считает её своей дочерью. Тем более…

Он опять осекся.

— Извините. Становлюсь безмерно говорлив. Это не мой… секрет. И к вашим делам отношения не имеет.

— Ничего страшного, - Людочка тоже вошла. Бледная и растрепанная, разом вдруг похудевшая, с запавшими глазами. – Это и не секрет. Своих детей у меня не будет.

— Почему? – вырвалось у Бекшеева раньше, чем он понял, насколько неуместно и неприлично это вот любопытство.

— Война – не лучшее место для женщины… - Людочка подошла и взяла за руку. – Позволите? Понимаю, что с Захаром было бы удобнее, но он опять выложился. Иначе не умеет.

— Можно подумать, ты умеешь… я тебе еще там говорил, что это вот вечное себя доведение до грани добром не закончится.

Теплая сила Людочки была подобна тонкому ручейку.

— Не стоит, - Бекшеев попытался высвободить руку. – Я не так уж и плох.

— Это просто диагностика… а вот насчет остального. Сердце в целом удовлетворительно, но вам бы образ жизни поменять. Чуть больше спокойствия… отдыха. Прогулок.

И Людочка хихикнула, явно сообразив, насколько нелепы эти рекомендации.