Книга Змеиная вода, страница 160 – Екатерина Насута

— И тебе тоже… - буркнул Захар и тоже засмеялся нервным судорожным смехом. – Извините. Это… нервное. Защитная реакция просто… или плакать, или смеяться… смеяться легче. Особенно над собой.

Каблуков, опустившийся на койку у стены, переводил взгляд с Людочки на Захара, с Захара на Бекшеева. На Зиму в мятой частью мокрой одежде.

— Там… на войне… осенью мокро и сыро. И весной. И летом тоже порою. Много простуд. Едва ли не больше, чем ранений. Лечиться… если не лечить, то любая простуда быстро превращается в пневмонию. А лечить-то особо нечем. К нам же все равно шли. Даже не с ранеными, а просто местные… женщины большей частью. И просили не за себя – за детей. Как им было отказать? – сказала Людочка тихо.

— Она и не отказывала. Потому и была почти все время на нуле… вот и сама приболела. И нет бы паузу взять… уперлась. Дура. Извини, - Захар смутился.

— Казалось, что ерунда… ну, слабый воспалительный… в любой момент справиться можно. А потом вдруг почки подключились. И не только они… и оказалось, что я не целитель, а так, обуза… нет, Захар меня поднял быстро. И тогда речи о том, что последствия будут, не шло… но они проявились.

— И еще то, что болела ты не раз, и не два.

— Слабое место.

Эти двое понимали друг друга куда лучше, чем готовы были признать.

— Потом… после войны… я подумала, что вот оно, время семью завести… даже почти… точнее заявление подали. Но я опять слегла, хотя не простывала и не перемерзала, не… и оказалось, что детей у меня не будет. Вот так… - Людочка развела руками. – Так что… да, Зоя для меня – как дочь. И я не позволю, чтобы её…

— Думаю, - подал голос Каблуков. – Этот вопрос можно решить.

И к нему повернулись все.

— Признаю, я… не самый хороший человек. Да и с матушкой предпочитаю не спорить. Нет у меня столько сил, чтобы ей противостоять. Но в данном случае, полагаю, разумно передать опеку над Зоей кому-то, кто её любит и понимает.

Это было… неожиданно.

— Многие матушкины представления о жизни устарели. А Зоя… я боюсь, что если все оставить, как есть, с ней случится то же, что с Ангелиной… это неправильно.

Очень неожиданно.

— И с чего вдруг такие… перемены? – поинтересовался Захар.

Вздох.

И взгляд в сторону.

— Какая разница. Если вы позволите Зое учиться… она очень способна! Невероятно! И пусть дара у неё нет, но… - Людмила буквально засияла. – Сейчас он не всегда нужен. А порой он во вред даже…

Это она не про Зою – про себя.

Не будь у неё дара, она бы не тратила его на других, раз за разом отказывая себе.

— Хорошо, - Каблуков кивнул. – Думаю… я составлю документы. Необходимые. И содержание…

— В этом нет нужды!

— Есть. Она все-таки моя племянница… я и так слишком… наворотил. Хватит…

— Мария Федоровна будет недовольна, - Бекшеев сглотнул вязкую и сладкую слюну.

— Это мягко сказано. Но… в конце концов, она сама говорила, что я старший в роду. Так что мне и решать.

— А её брат…

— Школу матушка выбрала действительно хорошую. А дальше… будет видно. Но, что бы вы там ни думали, я не собираюсь вредить им. Может, я и не образец добродетели… совсем не образец. И родственные чувства для меня – это так… что-то далекое… мы с Ангелиной и знакомы-то не были по сути. Ну как… её отослали, когда я был совсем маленьким. А вернулась она, когда я уже стал подростком. И общего языка найти не получилось. В доме все подчинялись мне. Она же не захотела. Ни мне, ни отцу… потом опять уехала. И мама отказалась говорить о ней. Все делали вид, будто её и нет. Я как-то и забыл… слабое оправдание, конечно. Хотя… чего мне оправдываться. Потом… потом матушка о ней вспомнила.