Книга Змеиная вода, страница 130 – Екатерина Насута

— Свидетельские показания имеются. Заключения…

— Но без Ангелины это теряет смысл?

— Матушка в ярости, - признался Бекшеев. – Она точно инициирует расследование. Такие вещи не должны попадать в частные руки. И того, кто продал лекарство, найдут.

— А Каблукова?

— Здесь сложнее… даже если тот, кто продал эту дрянь даст показания, а он будет отпираться до последнего, но… даже если даст и укажет на Каблуковых, то те с легкостью отмахнуться. Не покупали, не травили… или покупали, но думали, что это просто новое и дорогое успокоительное. Хотели, как лучше, а потому понятия не имеют, как так все получилось. Слово против слова.

— Значит, ничего…

— Значит, - спокойно ответил Бекшеев, - надо искать лучше… больше.

— Будем, - Зима скрестила руки на груди. – Просто… это в моей голове не укладывается. Травить собственного ребенка… сводить с ума, запирать… почему, Бекшеев?

Ответа не было.

На вокзал они успели.

Ярополк прибыл один.

— Софья просит прощения, но у нее не получится приехать. Но сказала, что вы сами разберетесь. Что расклад путаный. Что в этом клубке много змей и все-то до одной ядовитые. Что это значит, я понятия не имею, - сказал он, аккуратно пожимая руку Бекшееву.

В модном пальто из тонкой шерсти, в вельветовом дорожном костюме некромант смотрелся столь солидно, что даже Фрол Яковлевич растерялся. Он окинул Ярополка взглядом, от которого не укрылись ни это вот пальто, ни костюм, ни лаковые штиблеты, ни шляпа-котелок и тросточка в руках.

Чемодан и вовсе был удостоен особого внимания.

— С ней все в порядке? – спросила Зима.

— В полном. Она начала работу с менталистом… по собственному желанию, - поспешил заверить Ярополк. – Ей хочется разобраться с даром. И она боится этого… сеансы успокаивают.

Зиму отчетливо передернуло.

— Смелая она…

Ярополк чуть склонил голову, признавая правоту.

— Сказала, что нельзя бегать от себя. Что… если получится разобраться, то дар…

— Вернется?

— Или уснет. Она пока не знает, чего ей хочется больше. Но знает, что не хочется просыпаться среди ночи, потому что она видит больше, чем нужно… в мертвецкую?

— В гостиницу? – предложил Бекшеев. – Для начала?

— Лучше в мертвецкую. Мне нужно посмотреть на все самому. А потом можно и в гостиницу.

В мертвецкой пахло гарью. И запах будто бы стал резче, ярче. Он успел въесться в стены, в пол. Он заполнил все это небольшое помещение. Чернела сажа на стенах. Чернел и вонял стол, хорошо хоть останки Северцевой убрали.

— Здесь я вряд ли что-то смогу, - Ярополк огляделся, тронул сажу пальцем. Затем снял пальто, пиджак, оставшись в белоснежной рубашке и жилете старомодного кроя. – Но посмотрю, конечно.

— А крест тебя не пугает? – поинтересовалась Зима, указав на стену. Теперь этот крест был особенно отчетливо виден.

— Нисколько.

Тело Антонины Павловны лежало в ячейке.

Её не стали трогать, даже не раздевали, запихнув вместе с платьем и золотом. А вот помада побледнела, да и пудра свалялась, пошла россыпью мелких пятнышек, обнажая желтоватую и ноздреватую кожу.

— Хорошо, - некромант провел ладонью над грудью. – Вы… идите пока. Оставьте нас. Хотя… минутку. Почему у нее одежда мокрая?

— Одежда? – Бекшеев обернулся.

— Платье. И волосы тоже… немного. Это ведь не пожарные?

— Погоди, - Бекшеев приблизился, мысленно обругав себя за глупость. А ведь и вправду. Не мокрые, скорее влажноватые. И останься тело вне стазиса, эта влага бы испарилась без следа. Пара прядей слева… щека. И пудра не свалялась, на пудру попала вода, поэтому и пятна такие. На воротничке… на груди вот и животе особенно заметно большое. Будто в женщину плеснули… водой?