Книга Змеиная вода, страница 131 – Екатерина Насута

Кто?

И зачем?

— Наверняка, святая, - Ярополк мыл руки. – Что? Есть поверье, что если тело облить святой водой, то некромант не сможет призвать душу. Меня и самого время от времени омывают.

— Зачем?

— Чтобы изгнать тьму и разрушить проклятья, - пояснил он. – Понятия не имею, какие проклятья. Я никого не проклинаю. Это запрещено и уголовно наказуемо… но людям не объяснишь.

Крест.

Огонь. И святая вода…

Два тела.

Некромант, деловито склонившийся над покойницей. Ярополк словно забыл о том, что в мертвецкой есть кто-то еще. И Зима осторожно потянула за руку.

Действительно. Не стоит мешать.

Уже там, за дверью, Зима хлопнула себя по ноге, подзывая Девочку.

— Погоди, - спохватился Бекшеев. – Надо забрать украшения. Хотя бы подвеску. Покажем Янине… возможно, узнает.

Узнала.

Янина снова тоненько всхлипнула, вздохнула и призналась:

— Инги подвеска… точно её. Ей муж подарил. Дорогая… мама смотрела и сказала, что дорогая. А… откуда у вас она? Извините, как подумаю, так сразу плакать хочется… и холодно. Днем жара такая, что не продохнуть, а к вечеру и холодно. И как подумаешь, что осень уже… в этом году, наверное, не уеду. Осень ведь. И мама перестала ругаться. Представляете?

Она куталась в пуховую шаль с бахромой.

— Сказала, что если мне хочется, то я могу поехать. Учиться. Не на медсестру, но, например, на секретаря. Или стенографии ещё. Стенографистки ведь везде нужны… или вот учителем можно быть. С детьми работать. Очень уважаемая профессия… я еще не решила, кем, но уеду точно. Учиться. Это ведь хорошо, да?

Что ей было ответить?

— Очень, - Бекшеев заставил себя улыбнуться. – Думаю, из вас получится отличный библиотекарь… мне кажется, вы любите книги.

— Люблю, - Янина слегка зарделась. – А подвеска эта… понимаете, Инга думала её продать… потом, там, чтобы нам хватило денег на квартиру. У меня было кое-что, но Инга сказала, что этого мало… что нужно будет снимать квартиру или даже комнату. Работу искать. И учиться. Она тоже собиралась учиться. А теперь… у нее вот не вышло.

— Зато у вас выйдет. За нее и за себя. Постарайтесь уж.

— Спасибо… это вы маме что-то сказали?

— Нет. Думаю, она сама все поняла.

И испугалась за дочь. Она ведь не глупая женщина.

— Скажите, а вы знали Антонину Павловну? Из больницы?

— Которую убили?

— Откуда…

— Ой, да весь город об этом только и говорит. А правда, что у нее под кроватью три ящика с золотом? У нас только один и тот с куриными яйцами. Что? Так их хранить удобнее.

— Неправда.

— Вот и я думаю. Кто будет золото под кроватью хранить?

— Но вы её знали?

— Знала, - скривилась Янина. – Она приходила… такая гадостная-гадостная. Вот вроде и не скандалит, нервы не треплет, но все-то пересмотрит, перещупает. И то ей покажи, и это. И главное, ничего-то потом не купит. Или если купит, то на три копейки, а нервов вытреплет на рубль. Но она так-то больше к маме приходила.

— Зачем?

— Ну… у мамы… это… болячка. Женская. И мучится она. А баба Тоня травки составляла. Пить. И ноги парить. Ну и так чего-то…

— И вы знали, что она знахарством занимается?

На Бекшеева поглядели с жалостью.

— А то… кто ж не знал-то? Об этом все знали…

— И Инга?

— Ну да… она как-то ходила даже… раньше, когда Мишка тут был. Просила зелье, чтоб от пьянства его отвадить. Но чего-то там не вышло… а после уже и не знаю. Она, говорю же, не всегда рассказывала… но если что, то да… скорее к Антонине пошла бы, чем в больничку.