Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Мы осторожно, - Бекшеев выдавил улыбку. – Надо заявление будет оформить. И показания. Чтобы, как срок выйдет, можно было признать вашего сына мертвым. Она хмурилась, не понимая. — Ребенок родится, - разговор с людьми давался тяжело, но Бекшеев заставил себя улыбаться. – Надо будет на что-то растить. А если отец погиб, то по закону ребенку пенсия положена. По потере кормильца. — Да? – в глазах блеснула искра интереса. – Большая? Небось, еще когда… Но губу прикусила. Она была прижимиста по натуре, и теперь мысль об этих, далеких, но возможных-таки деньгах, не отпустит её. — Но нужны показания вашей невестки. И подпись её. А я со своей стороны поспособствую, чтобы пенсию назначили побыстрее. Сперва признаем без вести пропавшим, а там, после уже… ввиду обстоятельств… — Приведу, - величественно кивнула Алевтина Касьяновна. — И вещи его нужны будут. Какие-нибудь, желательно, ношеные. Такие, чтобы постоянно носил. И чтобы не стирали их… — Как не стирали?! — Сойдут сапоги старые, если никто больше не надевал. Сумка? Ремень? Хоть что-то… Снова кивок. И хмурый взгляд: — А… вы часом его не отыщете? И спросила этак, с подозрением. — Вряд ли, - Бекшеев подозревал, что отыскать исчезнувшего Григория Касьяновича не выйдет при всем его желании. А желания было немного. — Скажи, - Тихоня поднялся, чтобы выбросить сломанное перо в мусорную корзину. – Почему у меня такое ощущение, что я в нужник нырнул? Вроде ж нормальная бабка, а… Он потер шею. — А слушаешь и… — Люди, - устало ответил Бекшеев. – Это только третья… Из тех, чьи заявления отыскались в запыленном ящике, аккуратно собранные в папку. И собраны они были Селюгиным. Странно, что вовсе не сожгли. — Кто там следующий? – поинтересовался Бекшеев. — Так… сейчас, - Тихоня выглянул в коридор. Бледная, что тень, девушка. Тонкая и высокая. Некрасивая, и старый костюм, явно перешитый, перелицованный и не единожды, подчеркивал худобу и неженскую ровность фигуры. Елена Мазаева. — …брат, - голос у нее был шелестящим и настолько тихим, что приходилось вслушиваться в каждое слово. - …вернулся… И снова почти то же самое. — Он старался. Очень. И пить бросал. И в храм ходил. Молился. И еще вот на курсы записался. Вечерние. У него права были, планировал устроиться… Но срывался и запивал. И в хмелю дрался. Зло. Так, как может драться человек, который не знает, как еще выплеснуть скопившуюся внутри него ярость. — …прощения просил. Мирился… потом понял, что тут, в Бешицке, ему работы не найти… думал уехать, но предложили… Она, в отличие от Алевтины Касьяновой, и вправду горевала по бедовому, но все же брату. — Понимаете, он хороший. Просто… тяжело. Папу убили… мама умерла. Я вот осталась. В школе работаю, учительницей. Он семью хотел, но как-то не складывалось, что ли… сказал, что ему предложили. Работу. И денег дали. Вот… Елена вытащила из огромной сумки сверток. — Я… кое-что потратить пришлось. На дрова… — Когда он пропал? — В ноябре. Денег принес… на дрова… у нас дом старый, много надо, чтобы прогреть. Он и стены конопатил, и утеплял. А все равно холодно… квартиру хотел купить. И откладывали… мне вот предложили. От школы. Служебное. Она робко улыбнулась, стесняясь этакой удачи. — А он уехал… В свертке оказались купюры, гладкие, новые почти. |