Книга По волчьему следу, страница 80 – Екатерина Насута

— Не спится? – Софья не стала стучать.

— Сон дерьмовый, - ответила я честно. – Как и все это дело.

На Софье была длинная байковая рубашка в пол, которая скорее подошла бы старухе. А ведь Софья молода. И красива.

Дар опять же.

Пожелай она найти себе супруга… хотя, и нет, не стоит. Я к ней привыкла. А она ко мне. Да и не в этом дело даже. А в том, что супругу будет нужна не она, а этот вот, пробивающийся сквозь блок дар.

— Извини, если разбудила.

От полотенца едва слышно пахло сыростью. И лавандой. Но хоть не апельсинами, все хлеб.

— Ничего. Я вчера выспалась, и теперь тоже ни в одном глазу… ты права, сны здесь беспокойные, - Софья отступила, позволяя мне пройти. А тонкая её ладонь коснулась морды зверя. И Девочка ткнулась в эти пальцы, наклоняя голову, выпрашивая ласку.

— И тебе снятся?

— Мне всегда снятся, - сказала Софья.

— Ты не говорила.

— А зачем?

— И что ты видела?

— А ты?

Я задумалась. А потом честно ответила:

— Маму. Она месила тесто… в нашем доме. Стол вот помню четко. А потом она полезла в печь, и достала голову.

— Чью?

— Не знаю. Не рассмотрела. Это имеет значение?

— Наверное, нет.

Я натянула свою рубашку. Тоже не лучше. Байковая и в пол. Помнится, в Петербурге, в недолгое мое бытие княжной, я заказала себе иных, из тончайшего батиста.

И еще шелковых.

Легких, игривых, таких, что у самой дух перехватывало… где они, к слову? Надо же, не помню. На Дальнем в батистовых я мерзла. Шелк и вовсе оказался скользким и холодным, а кружево вдруг показалось колючим. То ли дело мягкая фланель.

— Мы как две старухи, - поделилась я мыслью. – Бессонница. Ворчание. И фланелевые рубашки.

— Еще шали пуховые, - Софья улыбнулась. – Хочешь сушек?

— Хочу. Так что там со снами? Они по делу или как?

— Сложно сказать… на Дальнем дар… с даром сложно. Он молчал и молчал. Вот… когда пары составляла, прогнозы делала, то и просыпался. В картах иногда мелькало что-то. И та шахта…

Сушки Софья держала в шляпной коробке, поставленной на широком подоконнике. Если подумать, вариант ничем не хуже прочих.

На кровать садимся вдвоем.

Две старухи.

Правда, шаль только у Софии, но мне и так неплохо.

— Мы давно не разговаривали, - произношу то, что мучало, оказывается. А я и не понимала, насколько оно мучает, что сидит занозой в душе, мешает.

— С тех пор, как переехали.

— Начинаю думать, что переезд был ошибкой.

— Сбежать собираешься? – она знала меня, пожалуй, лучше меня самой. И пусть слепая, но видела насквозь. Да и слепота эта… София молча взяла с подоконника кружки, поставила на стол, наполнила лимонной водой из высокого графина. И двигалась она спокойно, плавно.

А может, нет никакой слепоты?

Была да вышла?

И Софья тоже притворяется. Я ведь знаю, насколько хорошо люди умеют притворяться.

— Нет, - гоню от себя эти мерзенькие темненькие мыслишки. – На Дальнем я… я пряталась.

— Не одна ты.

— И ты?

Софья подала мне кружку. От лимонной воды пахло травами, мятой, пожалуй, и еще базиликом. Кто добавляет в лимонад базилик? Это местная мода, что ли?

— Знаешь… сложно. Когда тебе говорят, что ты видишь судьбы мира… что даже больше, можешь на них влиять. Выбрать вероятность. Рассчитать. Подтолкнуть. И люди, как послушные фигурки, подчиняются, выполняют, проталкивая именно её, эту вот нужную вероятность.