Онлайн книга «По волчьему следу»
|
Охота… Осень. Первый морозец. Отец и братья. Соседи. Шум. Гомон. Собаки носятся, предчувствуя… нет, не забаву. Убивать ради забавы – это неправильно. Нехорошо. А вот чтоб мясо заготовить, чтоб на всю-то общину, это надобно. И шкуры… осенью зверь жирный, нагулявший за лето. Самое оно бить. Они уходят. Женщины остаются. Но не сидят без работы. Надобно подготовить все. И чаны, в которых топить сало будут, и костры, колоды для разделки, дрова для коптилен и щепу. Травы. Соль… — Печень жарили, - выдавила я. – Сразу… когда возвращались. По куску. Маленькому. Я её терпеть не могла, а мать заставляла. Говорила, что полезно очень. Надо. Я сглотнула вязкую слюну. Что сказать… меня и прочих девчонок моего возраста отправляли посуду намывать да натирать. Нет, так-то она чистая была, но все одно сполоснуть, начистить котлы до блеска. Потом полы мести. Скрести. И как понимаю, не из великой на то надобности, но чтобы мы, занятые, не крутились под ногами, не мешали взрослым людям. — Здесь… другое, - я усилием воли загоняю память в дальний угол разума. Нет их. Никого нет. И меня, той, прежней, упрямой и своевольной девчонки, тоже нет. И Тихоня ничего не отвечает. Только поднимается. Смотрит на меня. И вздыхает. — Его не здесь потрошили, - Бекшеев нарушает тишину. – Шкаф чистый. Да и неудобно… как мне кажется… в шкафу. — Согласен. Потрошили. Да и в шкафу он не за ноги висел. Тут он… Тихоня нырнул в шкаф. — Крюки тут… внутри… такие, здоровущие. Таких не видел… ладно, давай второго. Посторонись. — Помочь? — Сиди! Он тут… давненько. Твою же ж мать… чтоб вас всех… Ругался он душевно. И долго. А потом внутри что-то захрустело, и мушиный рой, притихший было, вновь пришел в движение. Проклятье… надеюсь, в части у них баня есть. Сутки не вылезу. Или… — Давай… Второе тело легло рядом с первым. — Там еще есть, - Тихоня убрался в шкаф. – Погоди… А я поняла, что все-таки осталось во мне что-то человеческое. Желудок сжался комом. Кислая слюна наполнила рот, и сколько бы ни глотала, меньше её не становилось. Я ведь видела мертвецов. Спокойно. Много и разных. Там. Раньше. И не все они были… обычными. Хватало изуродованных. Огнем. Бомбами. Хватало несвежих, потому что порой там, где мы шли, хоронить людей было некому. И тогда почему-то вид обугленных, искореженных, полуразложившихся порой тел оставлял меня равнодушной. Что изменилось? Или дело в том, что тогда все-таки была война? — Давно лежит, - отстраненно заметил Бекшеев. – Надо кого-то из медиков… целителя бы. Точно бы сказал. Матушку его, к примеру. Хотя… нет, пусть уж лучше на Дальнем остается. Целители должны людей лечить, а не это вот все… Я прикрыла глаза, заставив себя успокоиться. В самом-то деле… Еще в обморок осталось, чтоб подтвердить звание нежной барышни. Это труп. Старый. Полуразложившийся и оттого мерзкий. Но всего-навсего труп. Живые, они куда опасней. К примеру тот, кто этот труп засунул в шкаф. Зачем? — Любопытно… - голос Бекшеева донесся словно издалека. И это окончательно привело меня в чувства. Хоть ты пощечину себе отвесь, право слово. – Его тоже выпотрошили, но голова на месте. И кожа… кожа только местами тронута. А вот ноги одной не хватает. И руки… Зима? Я заставила себя открыть глаза. Ноги у покойника и вправду не было. Как и руки. И… пары ребер? В груди и животе зияла черная дыра, в которой что-то ползало. |