Книга По волчьему следу, страница 61 – Екатерина Насута

— Я тебе говорила, что ты баран упертый?

— Какой уж есть, - получилось даже улыбнуться. Пусть и вымученно.

— Мух слишком много, - подал голос Тихоня. – Времени прошло всего ничего… даже если со всей округи слетелись, все одно слишком много.

Он почесал и сказал:

— Тут еще будут… подарочки.

Глава 15 Привада

«Следует сказать, что этой весной в моду вошел креп-сатин, шелк либо же шелковый креп, каковой чудеснейшим образом сочетает роскошь и легкость. Отлично сии ткани смотрятся в платьях свободного кроя. Уходит излишняя пышность, уступая место мягким естественным складкам. Широкие и узкие пояса, отделанные ли шитьем, или же простые, подчеркивают талию, придавая силуэтам нужное изящество…»

«Модный журнал»

Новинский стоял у двери, вытирая кулаком слюни. Пахло рвотой и сигаретами, но все лучше той душной вони, которая явно говорила, что Тихоня прав. В доме есть. Еще.

Мертвецы.

— Извините, - выдавил Новинский, разгибаясь и пряча измазанную руку за спину. – Я как-то… я… не привык…

— К этому сложно привыкнуть.

Что сказать.

Он не так уж и молод. И на войне побывал. Только война разной бывает. Может, при штабе держался, может, во внутренних частях или вон вовсе при оборонке состоял, там тоже нужны люди. Может… вариантов множество. Но одно факт – мертвецов, если и видел, то не таких.

Хотя… таких, справедливости ради, я и сама встречала редко.

— Там… столько мух… столько…

— Мухи откладывают личинки, - сказала я мягко, как ребенку. – В мясе. Их потому и называют, мясные. Мясо, оно хороший ресурс. И потому мухи чуют падаль, получше иных падальщиков и чуют. И спешат отложить яйца. Из яиц вылупляются личинки…

Его опять скрутила.

А вот не хрен было столько курить на голодный желудок. Рвало уже желчью.

— Из личинок выходят мухи. И если падали много, то они тоже откладывают личинки, прямо там.

— Хватит!

— Здесь тела не искали?

— Откуда мне знать?!

Наверняка, не искали, иначе бы нашли. Такое сложно пропустить. Подозреваю, что Шапка вовсе не слишком усердствовал в поисках.

— Оцепление поставить надо… и пошлите кого в город. В участок.

Я задумалась.

По-хорошему надо бы Туржина вызывать. Он, пусть и раздражает неимоверно, но все же свой. И верю я ему больше, чем Шапке с его людьми.

Или вот Новинскому.

— Записку передадите. Отправитесь по адресу… - я замялась, сообразив, что адреса-то и не знаю. – Ваську найдете, пусть отловит Туржина и прикажет явиться. Ну и начальника жандармерии обрадуйте. Пусть оторвет, наконец, задницу от стула.

— А вы?

— А мы начнем там разбираться… потихоньку.

Быстро и вправду не получится.

Пока снимки сделаешь, опишешь все, чтоб чин по чину. Вот не люблю эту тягомотину, но понимаю, что порядок нужен.

— И еще… я там в доходном доме остановилась. Тоже пошлите кого, пусть скажут, что задерживаемся.

А то еще Софья разволнуется.

В доме воняло.

А главное, дверь… входная дверь так и осталась просевшей. И это было напрочь неправильно. Я осмотрела её раз и другой, после чего позвала Бекшеева.

Баран он.

Упрямый.

Мог бы распоряжения отдать, раз уж начальник, а сам вон посидеть. На камушке. Или нет, на камушке не надо, тот холодный…

— Что?

— Дверь, - я указала на дверь, и Бекшеев уставился на нее. – Она не должна заедать.

— Почему?

— Потому что ею пользовались.