Книга По волчьему следу, страница 251 – Екатерина Насута

— У нас и деньги были… теперь, небось, ваши найдут и заберут. Или не найдут… хотя… Анька все одно теперь… я ж видел. Не обижайся, княже, где деньги – не скажу, мне об ней заботиться надо. И о дитяти.

— Позаботятся, - сказал Бекшеев. – Последнее на сегодня. Некромант.

— А чего с ним?

— Зачем он был нужен?

— Ну… Генрих сказал, что лучше, чтоб он источник позвал. Ему же ж с мертвяками всяко сподручнее говорить.

Логично.

— Вы сразу его собирались… привлечь?

— Ага… сперва думали, что я к нему прискачу, что, мол, Шапка некроманта требует и все такое… придумаю чего. Мне люди верят. А он сам поперся. И с бабой. Удачно получилось.

Васька вспомнил, чем все закончилось. И вздохнул.

— Ну… все ж могло выйти-то?

Могло.

Но не вышло. Богам ли, источнику, еще чему благодаря, Бекшеев не знал. Только не вышло.

[1] Имеется в виду болезнь куру, поражавшая племя форе из Новой Гвинеи. Члены племени практиковали ритуальный погребальный каннибализм. Умершего съедали, чтобы освободить его душу. Куру – прионная болезнь, которая представляет собой форму трансмиссивной губчатой энцефалопатии. Говоря попросту нейроны мозга постепенно отмирают, заменяясь соединительной тканью. Болезнь смертельная, неизлечимая. Инкубационный период – от 10 до 50 лет. По сути относится к той же группе, что и коровье бешенство. После того, как было предположено, что причина именно в поедании умерших, люди форе перестали употреблять человеческое мясо. В итоге через некоторое время болезнь пошла на спад. Последняя жертва куру умерла в 2005 или 2009 г. (единого мнения нет).

Глава 55 Арапник

«Спешим сообщить, что на Мясниковой улице недавно открыта новая свадебная Контора для иностранцев. В оной будут сватать за французов и англичан или на оборот. Директор Конторы имеет корреспондента в Лондоне и Париже, который посылает в каждую неделю реестр красавиц, с кратким описанiем их наружности, и с подробным их приданого, и список женихов, желающих найти невесту…»

«Известия».

Бекшеева я дождалась на лавке.

Долго он.

И по лицу понятно, что разговор с Васькой дался нелегко.

— Молочка хочешь? – предложила я, протянув флягу. – Свежее… честно.

— Спасибо, - флягу он взял и молоко выпил. – Не люблю молоко вообще-то.

— Да? Почему?

— Меня его пить заставляли. Теплое. С медом и маслом.

Меня передернуло. Это ж зачем хороший продукт портить-то?

— Для здоровья полезно, - пояснил Бекшеев. – Но нянька меду клала побольше, ей казалось, что чем слаще, тем лучше. А у меня от сладости язык к зубам прилипал. Ну и вообще… и запивать нельзя было. А чтоб выпить это, не запивая…

Мое молоко было без меда.

И холодненькое.

Вообще я и сама не особо как-то люблю, пусть никто и не заставлял пить.

— А у нас свежее молоко уходило в сепаратор.

— Что это такое? – Бекшеев тяжко сел рядом.

— Такая штука, которая молоко разделяет. Крутишь ручку, и в одну сторону льются сливки, а в другую – само молоко, но уже не жирное. Потом из сливок взбивают масло. Я ненавидела эту работу… хотя… я сейчас думаю, что я была напрочь неправильной. Я любую работу ненавидела.

Бекшеев рассмеялся.

— Это как раз нормально.

— Да? Но сидишь и взбиваешь, взбиваешь, а оно все никак… а надо успеть, чтоб не закисло. Молоко тоже… на творог вот, на сыры. Сыворотку – скотине, чтоб жирела.