Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Сам, - Васька уперся ногами и качнулся, точно желая опрокинуть и стул, и себя с ним. – Говорил же, Анька туда ходить повадилась… ей там легше и все такое… Попытка побега? Обретения памяти, которую раз за разом уродовали? Генрих не стал вмешиваться. Почему? Побоялся сделать хуже? Вовсе разрушить разум? Скорее всего. Да и опасности особой эти прогулки не представляли. — А тело матери в шкаф ты спрятал? — Ну… — Зачем? — А чего она там?! Я пришел с этим вот… а она лежит и смотрит! Лежит и смотрит! – Васькин крик заставил дверь приоткрыться. И закрыться. – Смотрит, смотрит… будто я виноватый в чем! Я её не трогал! Она сама померла! И вообще… надо было в землю закопать! Там бы не смотрела! — Туфли ты ей купил? – Бекшеев старался спрашивать спокойно, отстраненно. — Ага… я. Думал Аньке подарить, а не угадал. Маленькие. Куда их? Вот ей отнес. Может, не так бы пялилась. А она все одно… и главное, даже шептать стала. — Мертвая? — Ага… я тогда этого, первого принес… в лесу встретил. Ну… случайно вышло. Увидел он кой-чего, чего не должно. Он бежать, я догонять… в общем, само как-то… до фермы далече, я его в дом отнес. Собирался к тем, в подвале скинуть, открыл дверь, а там вонища – страсть… я и закрыл. Сижу, стало быть, думаю… куда его. А мамка вдруг как заговорит, мол, засунь в шкаф. Шкаф большой. Она в нем в детстве спряталась. Глаза Васькины блестели. Он облизал губы и подался вперед. — Ты не думай, княже, я не свихнулся! Шептала она… шептала… приговаривала. То ругаться начинала, то еще чего… я вот и решил, спрячу её тоже. Пусть себе сидит, раз такая вот… Могла ли болезнь начаться с галлюцинаций? Или дело сразу и в болезни, и в воздействии? В чем-то ином? В мертвецах, которые все-таки были там? — Ну и солдатика уже… когда сказали, что людишки из столицы едут, я и порешил, что весело будет. Тебе ж понравилось? — Очень, - соврал Бекшеев. — Вот. А Генрих сказал, что я внимание привлекаю… ага… ну так какая разница? — Что он собирался делать? Все это ради кольца? — Не просто! Оно ж все силу рода хранит. Он бы силу взял… может, не излечился бы, но еще пару лет протянул. Пока там Анька родила бы, пока я подрос… вошел бы… я б о них заботился. О ней и дитёнке. А теперь что с ними будет? — Не знаю, - честно ответил Бекшеев. – А головы эти… для чего? Вы ведь столько лет сидели тихо. Людей вон крали, использовали, убивали… у вас хоть списки есть, скольких положили? Имена там? Документы? — Ты что, княже? – Васька вполне искренне удивился. – Кто ж такое хранит-то? Палили сразу. И документы, и вещицы. Ну а людишек… много. Ферма ж большая… восстановить пока сарай там, ограду. Хлева поставить, землю расчистить, что лесом поросла. Потом скотина опять же… вот и искали кого-никого. Бродяг хватает. И никчемников. — Это кто? — Это те, кто своим не нужен. У кого ни семьи, ни близких. Кого б искать не стали. — Ясно. Так головы для чего? — Ну… ту поляну Анька нашла… точнее я в лесу потерялся, когда малой был. Вот… волки меня вывели. Волки ей служат, это все знают. А потом Анька нашла. А Генрих, он прийти не мог… сперва. Потом-то сумели привести. И он обрадовался. Сказал, что там этот… источник. Темный. Темный источник? И еще одна деталь. Боги и богини – что-то совсем уж запредельное, а вот неидентифицированный источник как-то к реальности ближе будет. |