Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Потому что многим нравится жизнь. Банальный ответ, но другого у меня нет. — Она… рассказывала… немного… — Я знаю еще меньше, - успокоила я Анну. — Наш род всегда служил ей, но… люди… они боятся… думают, что мы приваживаем смерть к дому, к порогу… что… неправда это. Мы можем забрать жизнь, когда приходит час. Или раньше, чтобы избавить человека от мучений. И то, если дозволено, если… иногда муки, они за дело. Я вспомнила Генриха и согласилась, что вот в данном конкретном случае точно за дело. А еще вспомнила старую кружку, из которой старуха пила воду, и что сожгли эту кружку в костре за деревней. Не помогло. — Поэтому бабушка твоя никому не говорила, кто она? Кивок. — Она обещала, что когда я войду в женский возраст, я… она приведет туда… я… смогу взять силу. Только умерла раньше. — Почему она… Я замялась. Чтобы та, которая служит Моране, не увидела? Не поняла? Не получила знака? Подсказки? Она ведь могла уйти. Собраться и… Хотя… Муж. И другие дети, если были. И не свои, но все одно родные, связанные кровными узами. Предупредить всех? Или… Софья говорит, что своя судьба для неё всегда была закрыта. Может, и здесь так? Или все же… уйти могла. Но смерть в огне – страшная. Другое дело, если кто-то откроет путь и позволит душам уйти без боли? Могла уйти, но не переменить чужую судьбу? И потому осталась? Чтобы помочь? Ответа не будет. — Не знаю, - Анна покачала головой. – Тяжело думать, голова болит. — Прости… — Ничего. В мою ладонь тычется влажный нос зверя и осторожно обнюхивает пальцы. Горячее дыхание отдает гнилью, но я касаюсь головы. И пес жмурится. — Она сказала, что дар наш он… такой… хоть сокрыт, но люди все одно чуют. И одни пугаются, а других он манит, сводит с ума. И что матушка дар использовала, чтобы получить отца… но тут она ошиблась. Они любили друг друга… — Любили, - соглашаюсь и глажу Анну по руке. А вот ей не повезло. Её дар очнулся, когда девушка… повзрослела? И удержал рядом с ней того, кому лучше бы убраться восвояси. — Я плохо помню, что было… там было… все одно как в тумане. И голова… — Это из-за воздействия на тебя. Один менталист. Другой… А силы, чтобы защититься, не хватило. Не так уж много и могут они, отмеченные смертью. И Анна раскрывает дрожащую руку, трет ладошку о ладошку. — Сейчас тоже… иногда будто во сне. И тогда… что я в городе бывала, торговала… с людьми говорила, это помню. Как мясо продавала – тоже… а потом возвращаюсь и пустота. Но ладно, вряд ли там что-то, что я хотела бы запоминать. Главное, теперь-то… почти все уже. Закончилось. — Твой брат… он… — Умрет. Скоро, - Анна сказала об этом совершенно спокойно. – Так будет правильно. Сглатываю, не зная, что ответить. Что сама свернула бы поганцу шею? Или что ему пятнадцать и… и что нельзя вырасти ягненком, если тебя воспитывают волки? И выбора у него не было? Или был? — Ты… — Не я. Он заболел. Как Генрих. Как тот, кто был до него… другие… болезнь… - Анна подняла руку и растопырила пальцы. Кожа её стала еще белее, а потому темные нити сосудов проступали через эту белую, будто обындевевшую, кожу. – Болезнь таилась долго… у них. Они знали. Умели держать её. Но она все равно брала верх. Потому что то, что они делали, это… неправильно. Нехорошо. Есть других людей? |