Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— И что к нему уходят души. Все души… ну и он может открыть врата между живыми и мертвыми. Генрих перстень искал, долго… но не выходило. Этот его спрятал. Или забрал, - Васька подвинул к себе опустевшую тарелку и икнул. – Что? Я расту! Мне есть надо хорошо! И мясо… — Потом еще принесут. — Только чтоб нормально пожарили… ты хороший, княже. Я б тебя и не тронул, да… Генрих сказал, что нужны не любые люди, а чтоб сильные. Которые о пощаде молить не станут. И вообще… годные. От хорошего врага немало силы взять можно, - сказал Васька серьезно, явно чужие слова излагая. – Вот и искал… только кого? Надо ж, чтоб и человек хороший, и вообще… Василек сильный, злой, а в крови… Генрих не был уверен, что его одного довольно. А других кого и не знал. Шляпа – трус и засранец. Остальные не лучше… военные тоже… те, что в городе. Да и в части… ну и решил сделать так, чтоб прислали кого получше. Этот первый который вроде и ничего был… после его крови Генрих смог сам приходить на поляну. Второй… пил он. И тоже слабый. Негодящий. А вы вот – ничего приехали такие. Я, как этого вашего, Тихоню увидел, так и обрадовался. А Генрих сказал, что ты сильнее… — Зима? — Не-а… женщин неможно обижать. И вновь же убежденность, с которой Васька произнес это… поражала? — А сестру ты… не обидел? Или твой наставник? — Чем? – удивление искреннее. — Тем, что влез ей в голову. Перекроил под себя. Память забирал. Разделил… фактически на две личности. Зачем, к слову? — Да оно не специально вышло. Когда мамка… того, то и Анька тоже… того. Ну, не в том смысле, что померла, нет. Но выла-выла… потом замолчала и в стенку вперилась. Её ж этот, фриц, тоже держал. А как Генрих его прирезал, то и вот… я за ней ходил, а она один раз такая, другой – этакая. То хохочет до икоты и слез, то вдруг спокойная, будто ничего и не было. Генрих, когда очухался, сказал, что бывает. Что разум, он защищается. И что Анна, чтоб следом за этим не помирать, другую себя сделала. Раздвоение личности? И еще осколок. — Ну и он помог чутка, разделил, когда одна будет, когда другая… которая в городе с людями говорит, она сильная. Злая. Как не баба. А другая-то тихая, наша Анечка… она в доме. Мы о ней заботились… но она людей боялась. Ну и в доме ничего не давала делать. Сразу плакать и все… я говорил ему, что на кой она такая? Пусть бы одну оставил. А он сказал, что вроде как совсем не можно, что если одну пришибить, то и вторая помрет… — Не совсем верно. Он мог бы ограничить её куда сильнее, но… не захотел. Возможно, ему было проще справиться со слабой Анечкой, чем каждый день сильную ломать. Да и та, которая сильная, она бы вопросы задавать начала. Так? Про ферму, про людей… тогда пришлось бы еще воздействовать. А на неё и так долгое время давили. Тут до безумия один шаг остался. Даже меньше, чем шаг. — Ну… может и так, - Васька пожал плечами и повторил. – Генрих еще сказал, что люди Аньку видеть должны… что он у неё на поруках вроде бы как. А я малолетний. И ежели чего, то вопросы задавать станут, её в богадельню спровадят, а меня в детский дом… ну а так, она вроде как есть, и злая, и никто к ней с того не лезет… но ты не думай! Мы её любили! И заботились! Генрих её увез бы! Подальше… И полностью уничтожил ту, вторую Анну, самостоятельную и способную взять в руки топор. |