Онлайн книга «По волчьему следу»
|
— Оружие – это ведь ерунда, правда? – Генрих произнес это очень тихо, глядя в глаза Зиме. – Ты и без оружия убить способна… — Такого, как ты? — Как я… другого… мага… но ты же понимаешь, что если умру я, умрут и они… Это он про Михеича? Ваську, который от нетерпения подпрыгивал на месте. Про… женщину? — Они все одно умрут, - Зима пожала плечами. – Сами ли, по статье пойдут, если вдруг не сразу… может, если сами, то и вариант не худший. — И она? Женщина стояла, вцепившись в руку Зимы. И улыбалась счастливо-безумной улыбкой. — Она ведь с твоей точки зрения не виновата… - Генрих коснулся лица. – Ни в чем… и такой интересный выбор, правда? Спасти тех, кто дорог, но загубить одну невинную душу… — Две, - Зима погладила пальцы, что лежали на её руке. – Твоими стараниями, надо полагать… Приподнятая бровь. И… радость? Искренняя? Гордость даже. Явная. Распирающая просто. — Надо же, - Зима чуть склонила голову. – Ну да, конечно… ты же знал. В отличие от нее. И когда бы ты её обрадовал? Хотя… — Лишние знания – лишние печали. Генрих наклонился, заглянув в пустые глаза женщины. И осторожно, нежно поцеловал её в лоб. — Зато я теперь понимаю его… — Кого? — Брата… только у меня, в отличие от него, все получится… обязательно получится. Бекшеев промолчал. [1] В нашей истории первый кинофестиваль состоялся в 1935 году, но официально первым считается фестиваль, проведенный в 1959 г. [2] Костная форма туберкулеза – это вариант развития болезни, когда поражаются не легкие, а опорно-двигательный аппарат. Глава 47 Метели Глава 47 Метели «Пантеон языческих богов столь велик и многообразен, что по сей день нет единого мнения о том, кого же из них считать главным. Если на одних землях язычники поклоняются Даждьбогу, то на других могут нести жертвы Перуну или даже Волоху. Порой во главе становится Макошь или иная, в прочих случаях, слабая богиня. Бытует мнение, что во многом главенство определяется нуждами отдельно взятой общины…» «Современное язычество Империи», научная работа академика Шаевского. От чужого безумия пахнет болезнью. И запах этот острый, едкий. Он не оставляет шансов безумцу, пусть бы самому ему кажется, что времени еще много, но нет, смерть не обмануть. Она не за спиной. Она в нем. В желтой набрякшей коже. В желтых белках глаз, которые налились этой вот желтизной так, что даже веки теперь не смыкаются полностью. Она в желтоватых сосудах, что поднялись из глубин, поползли под кожей тела. Она… всюду. И там, внутри тела. Она дышит, глубоко, с клекотом и сипеним в разодранных легких. И она же порождает мелкую дрожь в пальцах. Но сам человек искренне верит, что времени у него еще много. что он успеет… что? Что-то важное. У всех есть что-то такое, бесконечно важное, что нельзя ни отложить, ни бросить. А я… я бы могла свернуть ему шею. Наверное. Нет, его воля… да, ощущалась. Этаким ошейником, что заставил Девочку смирно лежать, пусть бы она тоже с немалой радостью вцепилась бы в глотку наглецу. Но я – не она. И этот ошейник разорвала бы. Легко? Нет. Но, пожалуй, шанс был бы. Но я… Жду. Чего-то. Сама не знаю, чего. Ответов? Так ли они нужны на самом-то деле? Все здесь… даже больше. — Надеюсь, ты понимаешь, - он решается заговорить. – Бить буду не по тебе. Я не воюю с женщинами, но… |