Книга По волчьему следу, страница 181 – Екатерина Насута

Калина.

Верховодина.

Одна из тех, чье имя в списке было. И выходит… Васька? Вихрастый пацан, который обнял себя, сжался в комок, и говорит, говорит, тихо, выплескивая в словах тоску и боль.

— Не подумайте. Отец жениться хотел, но в канцелярии без венчания не разрешили. Ну и там еще чего-то с документами… в общем, так оно и было, как было. Анька говорит, что её еще и поэтому не любят. Что мамку тоже не любили, что она не замужем, а с отцом живет, детей понародила и позору не стыдится. И на бричке в город ездит, как титулованная.

— Богато жили?

— А то… отец, он же ж не просто так… хутор дед еще поставил. Ну, который отец отца… он скот держал и все такое. А отец, Анька сказывала, управляющего нанял. Сам же ж он с даром… по земле мог. Урожай там, чтоб был. И земля жирнела. Чтоб всякая там мошка зерно не жрала, и чтоб зерно это спело… его много куда звали-то. Анька сказывала, что раньше, еще до войны… - в его голосе теперь слышалось легкое недоверие, потому что для самого Васьки это вот «до войны» мало чем отличалось от сказочного «в тридевятом царстве, тридесятом государстве».

Бекшеев не мешал.

Его дар и тот спал. Не нужен он был.

— Он и не уехал, когда началось… говорил, что ценный специалист, что кто его тронет.

Люди самоуверенны.

И отец Васьки не стал исключением.

— А потом чего-то там… и расстреляли. Мама же осталась… и Анька… еще фриц… хорошо, что сдох.

— Хорошо, - согласился Бекшеев.

— А Генрих, он добрый… жаль, что умрет. Я Аньке говорил, что… ай, - он махнул рукой. – Разве ж она послушает…

— Может, - Бекшееву дается это непросто. – Я чем помогу? У меня матушка – целитель. Пусть уже и не практикующий, но знакомых у нее много. Найдет кого подходящего.

— Денег… у нас нет.

— Ничего. С этим тоже можно решить. Главное, разобраться, что тут происходит.

— Так… - Васька пожал плечами. – Понятно что… мертвяки за себя мстят.

— Это какие?

Васька склонил голову на бок. И улыбнулся так… с душой.

— Разные… мертвяки, они ведь разные… одни покойные, а другие все никак. Обижены. И мстят вот.

А потом, вытащив флягу, поинтересовался словно бы невзначай.

— Пить хотите?

Бекшеев сглотнул. Пить и вправду хотелось, но…

— Нет. Спасибо. Скоро уже назад. Потерплю.

— И правильно, - Васька приложился ко фляге. – Тут мало осталось.

Софья снова дернулась и села, резко так. А потом руку протянула к фляге, а другой в Бекшеева вцепилась.

— Смерть, - сказала она, флягу забирая. И Васька не стал перечить. Даже отполз на всякий случай, уставившись на Софью дурным испуганным взглядом. – Смерть рядом. Много дорог… все к ней… все-все… и на тебе след.

Она повернулась к Ваське.

— И на тебе… главное, выбрать правильно.

— Совсем дурная, - нервно хихикнул Васька. А Софья дернула Бекшеева за руку, заставляя наклониться к себе.

— Выбрать… правильно… ничего… не делай… не пытайся… туман подымется… и они сами, сами все сделают…

— Кто? – также шепотом поинтересовался Бекшеев.

— Мертвецы, - Софья допила воду или что там было. – Мертвецы знают правду.

Глава 41 Мездра

«Чтобы оценить шкурку, надобно поднять её и несколько раз встряхнуть, затем, положив на ладонь, провести пальцем по меху, сперва по волосу, а затем и против него. Если на пальцах останутся волоски, то по ним и по количеству их можно будет судить о выделке. Чем больше волосков, тем хуже выделана шкурка. Да и сама ость, блеск и мягкость меха…»