Книга По волчьему следу, страница 142 – Екатерина Насута

Бекшеева скоро провели наверх, мимо парадной залы, в которой по дневному времени было тихо.

Внутри терпко пахло духами и благовониями, пусть бы и запахи эти спешили выветрить, распахивая и окна, и двери. Но они, давние, въелись в бархаты и дерево столь прочно, что перебивали даже смрад табака.

— Муженек мой сгинул… и не он один. А у меня от всего состояния только и осталось, что этот вот дом… и пришлось. Выживать.

Она поднималась медленно, подстроившись под шаг Бекшеева.

Строгое платье по моде довоенной, с юбками почти в пол. С воротничком-стойкой. С белым платком, накинутым на плечи.

Приличная дама.

Именно таким и позволено открывать бордели[1]. Еще одна странность. Хотя поговаривают, что нынешний император склонен, если не к полному закрытию, что вряд ли возможно, то к ужесточению правил содержания.

Правильно ли это?

Споры идут давно.

— Получилось?

— Не сразу. Женщине сложнее, чем мужчине приходится. Порой… но да. Не глядите… я никого не обманываю. Я всем девочкам сразу говорю, как оно есть. И забираю лишь половину заработка[2]. И правила соблюдаю… ограничения[3]. Мои даже пожестче будут. Я никогда не позволяю принимать больше трех-четырех человек за ночь…

Она остановилась и потерла грудь.

— Грудная жаба все… девушки – это тоже товар… ты её возьмешь, да, красивую, юную, но и только… юность сгорит быстро, красота же сама по себе сомнительный товар. Девицу обучить надобно. Манерам там. Разговорам. Читать заставляю, чтоб беседу поддержать могли. Играм всяким, затеям… и питие не приветствую чрезмерное. Знают, если увижу, что закладывают или паче того, дурманом балуются, накажу. Всякие особенные пожелания – только по согласию.

— Прямо хоть работать иди… - не удержался Тихоня.

И заслужил внимательный взгляд.

— Можешь и прийти, - милостиво кивнула Матильда. – Мужики поболей девиц заработать способны. И процент возьму меньший. Есть у меня одна… знакомая особа, которая опасных мужчин жалует…

— Спасибо, воздержусь.

Ничего не ответили.

Зато пришли. Третий этаж… третий, чтоб его…

— На первом этаже у меня залы. Приемная. И игровая… разрешение тоже имеется.

В этом Бекшеев не сомневался, как и в том, что Шапошников был в этом месте завсегдатаем.

— Рояльная зала… мои девочки умеют и на рояле, и на арфе даже… иные клиенты весьма любят смотреть-с… впрочем это так. Зала для кино опять же имеется.

И фильмы, надо полагать, из числа тех, которые, пусть и не запрещены, но всяко обществом и церковью не одобряются.

— Столов вот нет… только бильярдный, а игровых – нет…

Тут Бекшеев не поверил. Чтоб в борделе и в карты не играли? Пусть бы запрещено, но…

— На втором уж нумера. И девочки живут. Отдыхают вот… если охота пообщаться, то могу и поднять.

— Нет, - отрезал Бекшеев.

— Тогда, быть может, ваш человек отдохнуть желает?

— Он не усталый, - Бекшеев решил за Тихоню.

— Бесплатно. Совершенно. Я ведь с пониманием… и девочки у меня хорошие. Проверяются каждую неделю. Еще и амулеты мы держим…

А потому заведение определенно не из дешевых. Впрочем, местные девочки и их здоровье интересовали Бекшеева постольку-поскольку.

— А вот тут и я обретаюсь. Пара комнат всего. Там-то дальше горничные… что вы так смотрите? Далеко не все у меня внизу работают. На то, чтоб девица работала хорошо, призвание должно быть. Это, может, в привокзальных от шарашках с девки довольно ноги раздвинуть и лежать. А тут клиент особый. Он любит, чтобы весело и с огоньком, а не с физией мученическою… да и много такие от мученицы не проработают. Пить начинают, дурманом баловаться, а то и вовсе с ума сходят…