Книга По волчьему следу, страница 12 – Екатерина Насута

Он сказал это очень серьезно. А после добавил:

— Раз выжил, то и послужу еще. Людям и… ему тоже.

А после сменил тон.

— Тебе Медведь пишет?

— И он. И Ниночка… все у них хорошо.

Только она все одно боится, что Медведь заскучает, что захочет вернуться к нам. И что Бекшеева скажет, что можно, что, мол, сердце она подлатает и все такое. Только не скажет.

И не допустит.

Но страх этот я понимаю. И Ниночке тоже письма пишу. Стараюсь. Злит, конечно, но… почему-то больше злит, когда ответного письма приходится ждать долго.

Надо будет черкануть пару строк, предупредить про отъезд.

— С твоим-то как? Бывшим. Уживаетесь?

— С Одинцовым? – я почесала за ухом Девочку, пристроившую голову на колени. – Никак. Мы тут. Он там. Заявляется порой. Доносит… всякое. В командировки отправляет.

— Ты ж не думаешь…

— Женат он, - сказала я. – Давно уже. И дети у него. И разошлись мы. И сходиться точно не станем. В прошлом это. А прошлое… пусть прошлым и остается.

Я уже научилась жить с этой мысль. И даже отделять себя от этого самого прошлого.

— От и ладно… пойду я, прилягу, пока можно, - Тихоня поднялся. – Вернемся, квартирку подыщу. А то не дело это…

— Места много, можешь…

— Могу, - отозвался он с лестницы. – Но не буду. Чего хорошего человека нервировать.

Вот и этот туда же.

Да с какого перепугу Тихоня решил, будто у нас с Бекшеевым что-то да есть? Такое, выходящее за рамки дружеских отношений? И главное, отрицать бесполезно.

— Да и бабу не приведешь… - донеслось с верхней ступеньки.

Это да.

Чужие бабы в нашем с Софьей доме не нужны.

— А ты уже о бабах думаешь? – крикнула я в ответ. И Девочка, подняв голову, присоединилась, тявкнула вопросительно.

— О бабах я думаю всегда! Но сейчас – исключительно на перспективу.

Вот же.

И почему улыбаться тянет? Может, потому что теперь я могу не опасаться за спину.

А потом Софья разложила карты. Пробежалась пальцами по разноцветным картинкам – одни потускнели, выцвели почти, другие радовали яркостью красок, и значит, недавно их создала. А она замерла, читая что-то, понятное лишь ей.

Дорога.

Это понятно, выезжать уже завтра, а сумку я не собрала.

Висельник. Неприятная карта, не помню, что означает, но явно ничего хорошего. Вон, вытянулся под деревом, согнув одну ногу в колене.

Дама какая-то.

И рыцарь ощетинился мечами, будто от нее заслоняясь.

— Я еду с вами, - Софка взмахом руки смешала карты, будто надеясь тем самым переменить судьбу.

— Нет.

— Да.

— У тебя клиенты!

— Надоели, - она чуть поморщилась.

— Сильно?

— Не представляешь… там, на Дальнем, как-то оно проще было. Приходили карточки, я делала прогноз, его записывали и отсылали.

— А тут?

— Являются сами. И требуют чего-то. Требуют, главное так… нагло. То одно не нравится, то другое… я им говорю, что не вижу вместе, а мне в ответ – посмотрите получше! – её раздражение было вязким, как густеющий мед. И Девочка заворчала. А мне стало совестно. Я ведь Софкиными делами не интересовалась. Вот совсем.

То есть сперва пыталась, конечно.

И секретаря ей наняли. Одинцов нанял, нашел тихую милую девушку. Как нашел и горничную, и кухарку, и садовника даже, потому как к дому сад прилагался, пусть и маленький. И с секретарем Софья разговаривала о своих раскладах да клиентах.

И мне показалось, что этого достаточно.