Книга По волчьему следу, страница 9 – Екатерина Насута

Она говорила это не впервые.

И постоянство успокаивало.

— Он сказал, что я такой же, - пожаловался Бекшеев, принимая чашку с травяным отваром. Чашка была фарфоровой, красивой формы, с узким донцем и ручкой вычурной формы. Ко всему ручку покрывала позолота, а на дне чашки имелось клеймо Кузнецовской фабрики.

И потому отвар казался не таким уж горьким.

— Тебя это огорчает? – Зима села на скрипучий стул в углу.

Она всегда садилась так, чтобы видеть и окно, если оно было, и дверь. И стол сдвигала, чтобы между ней и дверью не оставалось препятствий. И кажется, сама не замечала этого, как и многого другого.

— Не знаю. Такое вот… гадостное.

— Ну так а чего ты хотел? – Зима пожала плечами. – Проще остальных в дерьмо макнуть, чем признать себе, что ты в нем до самой макушки измазался. Ешь, давай, пока горячее.

Борщ и склянка со сметаной. Гора пюре. Котлета по-киевски. А есть не хочется. И Зима знает, но смотрит так, что приходится брать ложку. Вкуса по началу вообще не ощущается.

— К нам Тихоня едет, - сказала Зима, когда Бекшеев почти доел суп. Боль отступала. И то гадостное чувство гнили там, внутри, тоже проходило.

— Это хорошо, - Бекшеев понял, что действительно рад. Не то, чтобы они успели близкое знакомство свести, но… лучше Тихоня, чем эти вот.

— Ага. А еще у нас выезд наметился, - она чуть наклонилась, уперев сцепленные руки в ноги.

— Куда?

— Северо-Западный край, как поняла, где-то около Городни. Это…

— Представляю. Примерно. И что случилось?

Котлета была отменной, с хрустящею корочкой. Стоило проломить её, и на тарелку вылилось озерцо сливочного масла.

— Голову отрезали. Следователю. А до того – еще одному парню. Пропал без вести. И не он один. Список прилагается. Прислали.

— Кто?

— А вот это… - Зима скорее оскалилась, чем улыбнулась. – Нам и предстоит выяснить…

Тихоня прибыл в половине восьмого. Он легко спрыгнул с верхней ступеньки вагона и огляделся.

— Эй! – Зима помахала рукой. – Мы тут… Слушай, он же ж еще поганей тебя выглядит!

Это было почти комплиментом. Правда не Тихоне.

— Эй… а я говорила, что надо Девочку брать… людей… и куда все пруться-то?

И Тихоня услышал. Обернулся. Взгляд его, скользивший по толпе, разномастной, суетливой, зацепился за Зиму. А губы растянулись в улыбке.

Он и вправду похудел и сильно.

Шея вытянулась и некрасиво торчала из ворота старой шинели, которую Тихоня накинул поверх старой же, застиранной добела, гимнастерки. Кожа обтягивала череп, отчего подбородок и нос Тихони казались несуразно огромными, а лоб, напротив, узким.

— Живой, - сказала Зима и хлопнула по плечу.

— А то, - Тихоня оскалился и во рту блеснул золотом зуб.

— Откуда…

— Да так… - он потрогал коронку языком. – С одним там… не сошлись характерами. Я ему в морду двинул. Он мне… случается. После вон оплатил коронку. Красивая?

— До одурения. Вещи?

— Все мое тут, - Тихоня хлопнул по мешку. – Куда поедем? Мне тут адресок один подкинули, чтоб на первое время остановиться…

— У меня остановишься, - сказала Зима жестко. – Все одно завтра отбываем. Скажи?

— Скажу, - Бекшеев протянул руку, которую Тихоня пожал осторожно, словно опасаясь сломать. И от этой осторожности снова резанула душу обида.

Вовсе он не инвалид.

— Тогда лады. Только я бы еще пожрал чего. Мне теперь жрать почти все время хочется. Госпожа… - это было произнесено с привычной Бекшееву почтительностью. – То есть ваша матушка говорит, что это нормально. Процесс восстановления и все такое.