Книга По волчьему следу, страница 13 – Екатерина Насута

— Потом вообще заявляют, что все это чушь, что у меня лицензии нет и дар заблокирован, а потому ничего толкового я увидеть не способна.

— Идиоты.

— Не в этом дело. Я просто понять не могу, зачем они вообще идут? Если не верят, не слушают… зачем?

— Затем, что люди – вообще странные существа. Эти надеются, что ты скажешь, будто их брак будет счастливым, что дашь гарантию на это вот счастье. А когда ты гарантию не даешь, то проще обвинить тебя, чем признаться, что ошибаются. Люди… не любят совершать ошибки.

— Я еду с вами.

— Софья… если ты устала, я скажу Одинцову, он отправит тебя на…

— Сам пусть отправляется «на», - перебила Софья. И снова раскинула карты. Дорога. Висельник. И дева, что лежит на камне, а из пронзенной груди её течет кровь. И ниже, из крови, прорастают цветы. – Не в усталости дело. Вы едете в очень плохое место.

И новая карта легла поверх старых.

— Смерть, - Софья коснулась её. – Там ждет смерть.

Спала я хреново.

После таких-то предсказаний. Нервы же и у меня имеются, что бы кто ни думал. И снились похороны. Сперва в гробу лежал Тихоня, такой вот как сегодня, изможденно-тощий да в старой гимнастерке. Я пыталась докричаться, звала его, потому что точно знала – он не умер, а просто спит.

И надо, чтобы проснулся.

А все никак.

Потом Тихоня исчез, и в гробу оказалась голова Бекшеева.

В общем, проснулась я не в самом лучшем настроении. И в управление прибыла на взводе, чтобы увидеть Бекшеева, к счастью, совершенно живого и о чем-то вполне себе мирно беседующего с Одинцовым.

— Утро, - сказала я мрачно. – Отбываем или все отменяется?

— Нет. Я вчера запрос дал. Там новая голова.

— Чья?

— Завийского. Это следователь по особо важным. Приехал расследовать исчезновение Селюгина. Там и полагали, что найдет убийц, потому и не спешили докладывать. Вот…

— А нашли его? Голову?

— Именно.

— А остальное?

— Ищут. Третий день уже как.

Стало быть, шансов, что найдут немного. Интересно. Настолько, что раздражение отступает, а я чувствую азарт.

Охота.

Снова.

И с трудом сдерживаю улыбку. В ней изрядно безумия, и потому меня здесь тоже опасаются, чуть меньше Девочки.

— Софья с нами хочет.

— Хорошо, - Одинцов думает недолго. – Она при управлении не числится. Разрешить не могу. Запретить тоже.

Вот врет. Не краснея врет. Мог бы и запретить, и уговорить. Софья его слушает.

— Мне будет спокойней, что она с вами… и вот.

Одинцов вытащил связку одинаковых белесых камней.

— Носить, не снимая. В случае если ситуация выходит из-под контроля – разбить. Распоряжения начальнику жандармерии я отправил. Так что помощь придет. Но…

Особо рассчитывать на нее не стоит.

То есть, дураков нет нарушать прямой приказ, но и выполнить его можно по-всякому. Может, не нарочно, но Одинцов прав – всякое случиться может. Особенно там, близ границы.

— Альбит? – Бекшеев взял белесый кругляш в руку. На камешек-голыш похож, из тех, рекой вылизанных, что порой попадаются.

— Несущий контур – да, сердцевина – измененное серебро. Последняя разработка. В капсуле – заряженная пыль. Осядет на коже, на одежде, волосах. Этот маяк далеко не работает, но на сотню миль направление даст.

Хорошая штука.

И я молча протянула руку.

— Как-то вот… - Одинцов вложил камень. – Не знаю. Осторожней там, что ли… хоть самому отправляйся. Веришь, нет, предчувствие у меня на редкость поганое.