Книга По волчьему следу, страница 14 – Екатерина Насута

Верю.

Еще как верю.

Я ведь сон снила. И потому смотрю на Бекшеева, а вижу треклятую голову в гробу. И главное, гроб-то плохонький, наспех сколоченный. Не по чину такой.

Дрянные мысли. Несуразные. Но и отделаться от них не выходит. А потому предлагаю:

— Может, останешься? Там связь наверняка нормально работает. В Городне так точно. Да и села окрестные давно на проводах. Будем созваниваться. Тебе ехать ни к чему.

— Да… нет. Устал я тут.

И улыбнулся виновато.

Одинцов же отворачивается. А ведь может приказать. Может. Но не станет. И спасибо ему за это.

— Туржина возьмите, - взгляд у Одинцова тяжелый. – И думайте. Надо расширяться. Заявок приходит столько, что… не справитесь сами.

В этом он тоже прав.

Надо.

— Подумаю, что можно сделать, - к счастью, начальником у нас все-таки Бекшеев – я на сем чудесном посту две недели только и продержалась, едва на Дальний не сбежала. Бекшеев тоже не больно-то рад, но он в отличие от меня ответственный и отказываться от работы не умеет. Пока. А значит, ему и заниматься кадровым вопросом. Мы же с Девочкой так вот. Подсобим, если вдруг. Но нам не кабинет.

Нам бы в поле.

— Хорошо, - Одинцов кивает. – Я подберу пару десятков из тех, кто вроде толковый. А там поговорите… когда вернетесь.

— Обязательно.

Это обещание звучит странно. Неуместно.

Но…

Мы пожимаем друг другу руки. И Одинцов уходит. А мы с Бекшеевым остаемся. И еще Тихоня, который утром приехал со мной, а потом пропал где-то там, в необжитых глубинах особняка.

— Петрова забрали, - Бекшеев снова заговаривает первым.

— Ты уверен…

— Что забрали?

— Что тебе надо ехать.

— Надо, - Бекшеев смотрит прямо и слегка щурится, потому что свет в глаза бьет, слепит. – Я вчера пролистал, что есть. Записку эту вот. Снимки. Попытался данные поднять, да нечего пока. До наших архивов не дошло, а местные…

— На месте, - завершила я.

— Именно. Так что, приедем, может что-то да прояснится. Тем более вы есть… следы там и все такое.

Ну да.

Хотелось бы.

Иногда ведь бывает, что и вправду просто. Как Игоркиным, который промышлял у старого рынка. Свежее тело. Девочка. След. И сторожка с ведром, в котором нашелся и топор, и кровавые тряпки. Только вот предчувствие у меня дерьмовое.

На редкость.

И голова из головы не идет. Та, которая в гробу.

Глава 4 Волчьи тропы

«…а потому следует признать, что огромные лесные пространства на севере и востоке нашей страны, богатые пушным зверем и крупной дичью, фактически не посещаются охотниками, а потому и остаются неиспользуемыми. И перед государством стоит задача организовать промысловую охоту таким образом, чтобы…»

Из доклада князя Свержина, прочитанного на открытом заседании Думы перед Его императорским Величеством.

Поезда Бекшеев, говоря по правде, недолюбливал. Из-за тесноты, запаха и этого вот мерного убаюкивающего грохота. Из-за того, что вагон покачивается, и с ним покачивается столик, и чай, что стоит на этом столике. Серебристая ложечка вяло дребезжит, сталкиваясь с краем стакана.

И вообще что-то есть такое, на редкость раздражающее.

Нервы.

И голова, что второй день болит. Нехороший признак. И сказать бы. А то и вовсе отправиться бы к целителю, благо, Бекшеева в любое время приняли бы. И боль бы сняли. И вовсе бы здоровье поправили, то, что осталось.