Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 8 – Екатерина Насута

И стало быть, не все поганое сказано.

— Да не телись уже.

— Сегодня прибудет новый… полицмейстер. – Медведь с трудом выдавил это из себя. – Дневным паромом.

Охренеть.

Все-таки не соврал Покойник. Столько нового, что как бы и не усраться от избытку.

— Ну, – я тоже встала, – тогда надо бы начальство встретить.

Один хрен не уволят.

Наверное.

К полудню дождь прекратился. Остались сизые лужи, в которых отражались кружевные ограды, да и сами дома, побелевшие, даже будто бы нарядные. Автомобиль Медведя давил их и сизые куски льда, что упрямо держались в воде.

Мы молчали.

Не потому, что я злилась. Хотя да, все еще злилась, но это привычное состояние. А в голове крутилось то самое, про чудовищ…

И про то, что Медведя я знала. Давно. Еще с войны. Еще на войне. И позже, потом, когда мне… сделали предложение. И оказалось, что не только мне. Он был очень внимательным и заботливым ублюдком, мой бывший муж. И знал, как сделать так, чтобы я приняла это хреново предложение.

Дышать надо глубже.

И улыбаться.

Кто-то в женском журнале, которые приносят Софке, писал, что если улыбаться миру, то он улыбнется тебе. Я честно пыталась, но добилась только того, что челюсти свело от злости.

— Я могу отказаться. – Медведь выбирался из-за руля медленно, потому как старый «Студебеккер» был ему еще более тесен, чем кабинет.

— Только попробуй.

Не может.

Если новое начальство прибыло, стало быть, и рапорт на отставку подан и принят. Подписан. Отправлен в имперскую канцелярию, а оттуда его хрен добудешь. И этот вот, новый начальник, тоже прибыл.

Почти.

Я видела паром, который медленно полз, пробираясь по-над гребнями скал. Ветер попритих. Море тоже облеглось. Солнце и то выглянуло сквозь решето туч, щедро плеснувши светом.

И я зажмурилась.

Слишком уж яркий. Слишком…

— Ты только с ходу его не сожри, – попросил Медведь.

— Постараюсь.

Врать я так и не научилась, и Медведь хмыкнул. Пускай себе…

— Может, человек приличный…

— Приличного человека в нашу глушь не сошлют.

— Не скажи. Как по мне, как раз и сошлют, чтобы приличиями своими жить людям не мешал. – Все-таки чувство юмора у Медведя было своеобразным.

Он замолчал. И я тоже. Смотрели, как медленно приближается серая туша парома. Загудели трубы, и в порту началась привычная суета. А еще снова запахло рыбой.

Ненавижу этот запах.

И остров.

И…

Я подняла голову и посмотрела на небо. Тучи вытянулись, почти как решетка… а за нею солнце. Далеко. Недостижимо почти.

— Если… если я пришлю ребенку подарок?

— Мы будем рады.

— Уверен?

Кивок.

— Ты только в рамках приличий себя держи, – на всякий случай уточнил Медведь.

И я кивнула. Удержу. И постараюсь. Софке надо будет сказать, если она пока еще не знает.

Интересно, обрадуется? Или снова за карты засядет?

А вот курить закурит, тут и думать нечего.

Паром причалил, и его поспешно закрепили дюжиной цепей. С грохотом опустились трапы.