Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 115 – Екатерина Насута

Шаг. И чавкает грязь под сапогами.

Сапоги чужие, слегка великоваты, но если на носок, то самое оно. Так ему сказали. И носки выдали, тоже чужие, пусть даже чистые, выстиранные до скрипа. Из собачьей шерсти. И свитер такой же. От него неуловимо пахло чердаком и хозяйственным мылом. И хотелось отказаться, гордо заявить, что он своей одеждой обойдется. Но это было бы полной глупостью.

И Бекшеев смолчал.

Матушка вот насмешливо посмотрела, будто догадываясь и о мыслях, и о сомнениях. И не стала отговаривать. Наоборот, во взгляде ее примерещилось одобрение.

Ничего.

Справится как-нибудь.

— Далеко тут?

— Если до берега, то километра два будет, – сказала Зима, прищурившись.

Зверь держался рядом.

И стал с прошлого раза будто больше. Стала. Это самка. Хотя, конечно, звери к размножению не способны. Об этом много писано. Влияние силы на живой организм не проходит бесследно.

А еще писали о том, что реакция отторжения – естественна. Как и подспудный ужас, который испытывает человек при виде зверя.

Ужаса Бекшеев не испытывал, равно как и отторжения. Одно лишь голое привычное любопытство.

— Может, вы назад? – предложила Зима.

— А вы?

— А я с нею. – Зима потрепала существо по холке, и то вяло качнуло хвостом. – Пройдемся туда, а потом к Яжинским. Я вот подумала, что Мишка если что и нашел, то вряд ли далеко от дома. Если далеко, его бы раньше хватились. А так он уходил на час-другой, потом возвращался. И стало быть, место где-то там, в очерченном круге.

Хорошо бы.

Пару километров Бекшеев как-нибудь да выдержит. Постарается.

Не так он и слаб. Пусть и не воин, но… но тоже на что-то способен, кроме как бумажки перебирать. Тем более что сейчас и с бумажками не выйдет.

Нельзя ему.

Противопоказано.

А прогулки по лесу – наоборот. Ему еще там, в Петербурге, так и сказали. Мол, гулять надо больше. Вот, можно представить, что Бекшеев и выполняет рекомендацию.

Да.

Зима двигалась мягко, как-то… не по-человечески. И снова чуть дрогнул, поплыл силуэт ее. А зверь и вовсе скользил меж деревьев, то исчезая, то снова появляясь. И тогда узкая его морда поворачивалась к Бекшееву. А в глазах…

Звери не разумны.

Звери принимают отпечаток силы и личности создателя. Или того, к кому их привязывают. Но сами по себе не разумны. А потому подозревать зверя в том, что он над тобой смеется, глупо.

— Вы как? – Зима оказалась рядом. – А если Мишка нашел не жилу?

— А что тогда?

— Не знаю… скажем, чью-то заначку? Ведь здесь же и до шахт кристаллы добывали. И потом тоже добывали не только в шахтах. А когда и в них… Это непросто, конечно, но человек знающий найдет способ укрыть сокровище. А потом вынести.

— Там охрана.

— Охрана. А потому таскать по одному камешку… Вот смотрите. Что вы о шахтах вообще знаете?

Она подстроилась под его шаг.

— Ничего, – вынужден был признать Бекшеев. – Статистические данные? Количество персонала? С разбивкой на категории. Оклады. Траты на обслуживание… добыча…

Он полистал те альбомы. И карты тоже. Пусть даже по привычке, чем в надежде найти действительно полезную информацию.

— А устройство?

Она остановилась, принюхиваясь к чему-то.

— Не особо.

— Шахты бывают горизонтальные и вертикальные. И еще наклонные. Ну тут просто, одни идут вниз, другие – в сторону. Третьи и вниз, и в сторону. Любая шахта по сути большой коридор, от которого отходят отнорки поменьше. Скажем, одни на поверхность, чтоб воздух шел. Это сейчас воздуходувные машины есть. А раньше просто пробивали дыры. Ну и не только для воздуха. Вытаскивали руду. Или машины спускали. Людей. Если без плана, то со временем это все превращалось в лабиринт. Я сама в этом не больно-то разбираюсь, но знаю, что в шахты брали с пяти лет.