Книга Смерть ничего не решает, страница 202 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

Куна рядом, совсем близко. Его кишбер хорош, но тяжел на разгон, на льду Румянец его обойдет. Почти уже обошел! Почти…

Эта полынья успела зарасти кожицей льда, а снежный пух сделал ее неразличимой и опасной. Она возвестила о существовании радостным треском, и оступившийся Румянец рухнул, вытряхивая всадника, а сам провалился в воду по грудь. Прыгнул, пытаясь выбраться, и снова увяз.

Лед вокруг жеребца ломался, а черная пленка воды качала белое крошево.

Благо, у берега неглубоко — выбрались. Вымокли да вымерзли только. А треклятый наир ушел далеко вперед. И кунгаи. И даже дед на вороном мерине, которого он бодро подхлестывал срезанной лозой.

— Поиграли в догонялки. — На берегу Бельт кое-как стряхнул снег, ощупал как смог шею и ноющее плечо: приложило о лед крепко, хорошо, хоть не сломал ничего. И Румянец цел, только перепугался. Ничего, бывает.

Мимо, хромая разом на обе передние ноги, прошел мышастый хадбан. Без всадника.

Так оно тоже бывает: байга, разве ж угадаешь наперед? А им с Румянцем еще повезло. Крепко Ласка удачу привязала, да видать не совсем ту, которая для победы нужна.

— Всевидящего ради! От вас-то, от вас подобной беспечности я не ожидал! — Хэбу закатил глаза к небу и, пропоров клюкой сугроб, заговорил чуть тише. — Вы же понимаете, чем это могло обернуться?

Бельт понимал. Полыньей, ледяной водой, которая на ветру в момент вымерзла, покрыв ноги Румянца белой коркой. Кровью на снегу, криком раздавленного мальчишки, что уже не жилец, хоть и суетятся вокруг него слуги. Не поможет Сарыгу-нане ни лекарь, ни кам, ни харусова молитва, разве что сам Всевидящий чудо ниспошлет. А могло обернуться и случайной встречей, и погоней, в которой уже нету игры, но лишь попытка в очередной раз уйти и выжить. Много чем могло, да только ведь не обернулась. На то она и байга, чтобы радовать Всевидящего делами человеков, а самих человец — благословлением и покровительством божественным.

— Тише, хороший мой. — Ласка забрала повод и, приподнявшись на цыпочки, зашептала что-то на ухо коню, успокаивая. Тот, опустив голову, слушал внимательно. Понимал.

— Помимо всего прочего, — проскрежетал Хэбу. — Вы заставляете себя ждать. А эти люди ждать не любят. Быстро переоденьтесь в сухое, дабы никого не оскорблять своим видом. И сразу сюда.

— Иди, — повторила Ласка, поглаживая Румянца. — Я сама справлюсь.

Справится. Вычистит гриву да хвост, пальцами поснимает с ног ледяную крошку, к шкуре примерзшую, а Румянец будет стоять спокойно, вслушиваясь в гортанный наирский шепот. А изредка станет наклоняться, хватать Ласкины пальцы мягкими губами, дышать, отогревая.

Надо будет хлеба принести, с солью. И для Ласки чего-нибудь, просто, чтобы вернуться не с пустыми руками, хотя эти двое и с пустыми примут, и рады будут.

Только это все — потом, ближе к ночи. А пока подрагивающий Бельт только и успел, что сбросить отяжелевшую от воды куртку, сменить одежду и завернуться в длинный шерстяной плащ.

Впереди явно предстоял важный разговор с кем-то, кого Бельт не знал, но заранее невзлюбил, понимая, что разговор этот многое изменит. И многого потребует за эти перемены. Достаточно было взглянуть, как нервно переминается на снегу Хэбу Ум-Пан, некогда весьма могущественный человек в Наирате.