Книга Смерть ничего не решает, страница 184 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

На кончиках пальцев рождается жемчужина. Снежно-белый, вязкий свет гаснет, отвердевая. У Скэра всегда получался линг, совершенный по форме и цвету.

— Много ненужных слов, — сказал Фаахи. Ногти у него поседели, видать, скоро сдохнет. Все рано или поздно сдыхают, сколь бы хитры ни были. — Принципиальные вопросы решены благодаря уму и немногословности ваших советников. Надеюсь, вы уже вникли во все тонкости. Поэтому будем договариваться, но советую помнить, что весьма трудно говорить с тем, кто думает о войне.

— Думать о войне — не всегда значит воевать.

— А воевать — не всегда значит думать. — Скэр тоже поставил локти на стол, скопировав нарочито расслабленную позу тегина.

Поиграем в зеркало? Я — это ты. Ты — это я. Только чур не подсматривать… что я сделаю, если?..

— Ибо тот, кто думает, — продолжил Скэр, — никогда не оставит рядом существо, уже однажды ударившее в спину. Подлость имеет обыкновение повторяться. Расскажешь ему… Элы?

И все-таки он — сволочь. Но до чего знакомая сволочь! Темный графит кожи на кончиках пальцев светлеет, отчего те кажутся обожженными. Вздувшиеся сосуды сплетаются сложным рунным узором. И черными веснушками на серой коже выступают бляхи омертвевшей кожи. Единственной неправильной чертой в облике Владыки является нос — массивный, приплюснутый, с темными прорезями ноздрей.

А вот тегин гармоничен в своей дисгармонии. Хотя ему можно, он ведь всего-навсего человек.

Ырхыз, подхватив с вазы светящийся шарик, повертел в руках, уронил на пол и, с показной брезгливостью вытерев пальцы о халат, произнес:

— Бояться нужно не того, кто бьет в спину, а того, кто учит так бить. Элы, садись. И вы, дядя. И ты.

— Бракаар, сядь, — подержал тегина Фраахи. — Нам всем следует успокоиться и вернуться к делу, которое несоизмеримо важнее личных эмоций. Ко всему я полагаю, что юный гебораан не имел намерения оскорбить кого-либо.

Разные во всем. Скэр осторожный и аккуратный, Ырхызу плевать и на то, и на другое.

— Совершенно верно, — поспешил согласиться Урлак. — Давайте вернемся к главному.

— Мир будет подписан?

— Несомненно. Основные договоренности достигнуты. Остальное — со временем.

— Тогда перейдем к формальностям.

Элья вдруг поняла, что все, происходящее в зале — фарс, преисполненный помпезности и неторопливый, словно участники его желали в полной мере насладиться представлением.

Снова приветствие и титулы, имена, вежливые поклоны и еще более вежливые, лживые слова.

…не уходи, Эль, мне без тебя тоскливо. Знаешь, если вдруг случиться, что ты исчезнешь, просто вдруг возьмешь и исчезнешь, то и я вместе с тобой…

Вручение верительных грамот. Наирские — выжженные на тонкой, почти прозрачной коже, скланьи — желтые свитки с лиловым узором иероглифов. Вручение даров. Шапка из золотых монет и самоцветов в обмен на набор хрустальных флаконов с редкими и дорогими эссенциями. Благодарность.

…если кто-нибудь прикончит этого ублюдка, я буду благодарен…

Перерыв и трапеза, формально считающаяся неформальной.

Танцовщицы, гимнасты, шпагоглотатели и огневики с пламенными колесами. Карликовые големы, то ли пляшущие, то ли воюющие друг с другом на золоченых блюдах. Чтецы…

…нет, Эль, больше не надо. Ты совсем не чувствуешь пауз и интонаций. Пусть декламируют те, кто создан для этого, а ты оставайся фейхтом. Моим фейхтом.