Онлайн книга «Смерть ничего не решает»
|
А кому нужна жалость? Безжалостному, хоть и подыхающему врагу? И как о ней просить теперь ей, если сама никогда и никого? Все-таки жаль, что нет ни вина, ни намума. Ырхыз объявился глубоко заполночь. Он был пьян и непривычно груб, а под утро завозился, заскулил во сне и, вытянувшись поперек кровати, голову запрокинул, будто специально, чтобы подразнить. Элья смотрела. Думала. Примерялась. Всего один удар и снова все изменится. И нож рядом, и горло, белое, с проступившими лентами сосудов и прядью волос, прилипшей к мокрой коже. Это будет все равно, что расколоть собственный щит. Да, тяжелый и неудобный, почти ненавистный, но спасительный в самые тяжелые мгновения. Прядь она убрала и, потрогав ресницы — хотелось убедиться, что на них нет засохшей крови — легла рядом. Это не жалость, но лишь способ выжить. Ей ведь только этого хочется. Наверное. Зал был невелик, но по-наирски роскошен. Тускло мерцал шелк на стенах, отливали золотом массивные медальоны, мертвенным белым светом лучились шары камов. Пахло имбирем, мускатом и немного — золотарницей. Этот аромат доносился с другой стороны залы, где за длинным дубовым столом восседало посольство склан. Скэр был здесь. Фраахи. Бракаар. И Маах из Канцелярии. Элья было попятилось, но отступить не позволили: церемонию нельзя прерывать. И почти смирившись с тем, что непременно случится, она шагнула вперед. Над самым ухом протяжно взвыли трубы, им ответили медные рожки, и только тогда скланы поднялись. Если гость, в дом явившийся, не является желанным, то в воле хозяина встречать его сидя, и только в приближении оного гостя, встать и приветствовать поклоном малой третьей формы. Шаг в полстопы навстречу, сложенные лодочкой руки касаются лба и носа, словно бы желая скрыть насмешку над людьми, которые не понимают, что их оскорбили. Скланы еще не видят, что оскорбление будет взаимным. Или видят? Нервно вздрагивает Бракаар, тянется к поясу. К счастью, безоружен. Фраахи хмурится, а Скэр… …знаешь, Эль, иногда я жалею, что не родился воином. Сколько полегло внизу? Ты знаешь, ты видела, ты понимаешь лучше, чем кто-либо… О да, когда-то она его понимала. Во всяком случае, ей так казалось. …и ведь получается, что все было напрасно! Из-за одного подонка, который живет… Они там умирали, а он живет! Какой в этом смысл? Никакого. Смысла нет ни в чем, теперь Элья понимала именно это. — А что она здесь делает? — Бракаар все же не выдержал. Крылья его непроизвольно скользнули вверх, а плечи опустились. Хорош, ему идет темно-алый плащ с двумя дорожками золота по горловине. Только не рановато ли он получил право носить его? И чем оплатил это право? — Я спрашиваю, что она здесь… Фраахи стукнул клюкой по полу, и звук, получившийся неожиданно громким, заглушил трубы с рожками и оборвал приветственную речь Кырыма. Люди поняли все без перевода: Урлак поморщился, Кырым замер в некоторой растерянности, как и Морхай, державшийся подле хан-кама, и лишь Ырхыз спокойно направился к своему месту. Глухой звук шагов вязнет в мякоти ковра, и только половицы стонут. Элья старалась ступать след в след. Вот только шаги у тегина широкие. …движениям любым надлежна плавность и точность, ибо тело — инструмент тонкий и требующий особого обхождения. Оно способно и говорить, и шептать невнятно или же кричать, выдавая тайные стремления … |