Книга Смерть ничего не решает, страница 108 – Евгений Данилов, Екатерина Насута

— Мы чувствуем его в воздухе. Точнее не в воздухе, а везде, где он есть. И крылья нужны… это как листья у деревьев, только листья пьют свет, чтобы расти, а крылья тянут эман. Когда эман в крови, думать легче. Дышать легче. Двигаться. Или вот раны зарастают. Если эмана много, его можно выкатать в линг. Вы его еще жемчугом называете. Все это сложно. Тебе не понять.

— Так говори проще. Это тебя намум такой языкатой делает?

— Намум?

— То, что мы курим. Не ваш мох. Мох — для трубки. Трубку курят для языка и горла, а намум — для головы. Хотя Кырым говорил, что не для, а от. И запрещал курить. С год назад даже приказал сварить слугу, который мне намум доставал. Но, к счастью, были и другие слуги.

Смеется, и Элье тоже радостно. Только голова кружится, об этом она и сказала.

— Тогда тебе хватит. И так весь чубук обслюнявила. Ну и значит теперь, раз крыльев у тебя нет, добывать эман ты не можешь?

— Не могу.

— Если я оборву у дерева все листья, оно или новые выкинет, или умрет. Новых крыльев у тебя нет. Значит, ты умрешь? Только не сразу?

Догадливый. А Элья вот об этом старалась не думать. В приговоре сказали о помиловании и соврали. Смешно, когда так бестолково врут. Видно же все: нет крыльев, нет эмана, нет жизни. Чудо как весело.

— Почему тебя просто не прикончили? Плаха — это как-то проще. Или на виселицу еще можно. А вот когда на кол садят — не люблю. Воплей много. Хотя кол — это для дезертиров, для найрум — висельня, если знатный, то можно на плаху рассчитывать, а если шад, то и вовсе шелковая удавка будет. Ты знатного рода?

— У… у нас иначе. — Элья терла глаза, слезящиеся уже от смеха. — Род не важен, дело в соответствии эталонам. Крылья, форма, рисунок жилок, способность к ассимиляции. Или совершенное преступление.

— Род не важен?

— Род — это дренен, ветвь, где родился. Но место в ветви определяет потенциал. Есть гебораан, те, кто правит. Скэр — гебораан. Дренен-гебораан, это старший в ветви Ун-Кааш. Ун-Кааш — остров. Один остров — одна ветвь.

Тегин слушал очень внимательно.

— Он каган?

— Не совсем. Он был рожден гебораан, а стал сначала суб-дренен, а потом дренен-гебораан. Если ошибется или совершит преступление, то снова станет суб-дренен. Или ниже. Перераспределение. Я суб-дренен фейхт, и думала, что меня опять определят фейхтом или, в худшем случае, приравняют к винсту, это которые полезные, но и только… А есть еще икке. Икке-нут, бесполезные.

— Запутанно. Хотя у наших шадов бывают переплетения и похлеще.

И кому Элья рассказывает? Дикарю. Человеку. У людей все иначе, все наоборот, не важно, на что ты способен, главное, родиться в правильной семье. Как Ырхыз.

— Есть еще дьен, они много слабее гебораанов, но тоже могут линг катать. А еще эман делает их умными. Но чем хуже способности — тем ниже положение. Это правильно. Сколько пользы ты приносишь обществу, столько можешь от общества получить.

Элья, снова потянувшись к кальяну, глубоко вдохнула, с наслаждением ощущая, как дымом заполняются легкие. Прав тегин, накурившись жить легче.

А Ырхыз фыркнул, да так неудачно, что нитка слюны повисла на губе рядом с колечком.

— Дикость. Ну вот родился в уважаемом роду какой-то не шибко умный парень вроде Куны Гыра, так его с ходу в рудники? Хотя… Нет, на плаху я его послать могу, а на рудники — нет. Родичи обидятся. А урожденную честь куда девать, от фамилии которая?