Книга Черный принц, страница 82 – Екатерина Насута

— Он и вправду синего цвета?

— Лазурного.

Люта несколько секунд молчала, грызла карамельки как-то зло, остервенело даже.

— И вот зачем нас сводить? – сказала она наконец. – Как будто бы их союз нельзя заключить иначе… не понимаю.

Она закрыла печь и вытерла руки о шерстяную юбку.

— Мы все будем несчастны. Ради чего?

Таннис не знала ответа на ее вопрос. И мелькнула безумная мысль помочь девчонке. Пусть бежит, к любовнику ли, к черту рогатому, но когда о побеге узнают, случится скандал. А скандал – хороший повод разорвать помолвку. И Кейрен получит свободу.

Как надолго?

Найдется другая девица достаточно благородных кровей, чтобы это устроило леди Сольвейг. И состоится новая помолвка, а там и свадьба…

— И куда ты собираешься?

— За Перевал. – Люта сдула прядку. – Здесь меня точно станут искать, а там… я все продумала.

Вряд ли. Она не представляет себе, что такое – жизнь в одиночку.

— Поселюсь в каком-нибудь тихом городке, открою свое дело… мастера везде нужны…

…не те, которые в юбках.

— У меня ведь получится?

И сама себе ответила:

— Конечно, получится! Но это несправедливо, что так… прятаться. Но я сумею! Веришь?

Люта сжала кулачки.

— Верю. Правда я… всего лишь человек.

— И женщина.

Женщина, верно, которая не представляет, чем заполнить пустоту в груди. Слезами? Слез нет, закончились. Криком бы… кричать, до сорванных связок, до горла треснувшего, как старая заводская труба, до глухоты, немоты.

Ножа в сердце.

Глупости.

Все проходит, и это пройдет.

В новой жизни Таннис попытается стать счастливой. Ребенка родит… лучше бы мальчика, мужчинам действительно проще… или двоих… столько, сколько получится, главное, чтобы выжили. Она будет возить детей к морю, ведь морской воздух полезен. И купит себе миткалевое бурое платье, подобающее матери большого семейства, полдюжины фартуков к нему. Фартуки придется вываривать в щелоке, а потом крахмалить… и чепец тоже, добропорядочные женщины носят жесткие чепцы.

…и вычеркивают из памяти все, что способно разрушить иллюзию добропорядочности.

Кейрен вернулся поздно.

И без цветов.

Он выглядел растерянным и расстроенным, но, переступив порог дома, выдохнул с облегчением:

— Люта!

— Я подумала, что здесь меня искать не станут.

Пили чай, и Люта, избавившись от шерстяных чулок – колются ведь, – надела домашние туфли Таннис. Туфли эти были слишком велики, и то и дело сползали с изящной ножки.

— Не стали бы, точно. – Кейрен сунул пятерню в волосы. Он смотрел на Таннис.

Виновато?

С отчаянием? С болью, спрятать которую не умел?

— Прости, я… все объясню… попробую объяснить. Сумею… или не сумею.

Близкий далекий человек, который вскоре станет недостижимо далеким.

— Люта, собирайся. Поедем.

— Куда? – Она нахмурилась, дернула ногой, и туфля упала.

— Домой. Твои родители с ума сходят.

— И ты вот так просто вернешь меня?

— Предлагаешь помочь в этой затее?

— Именно! – Она сжала кулачки. – Помоги перебраться за Перевал и…

— И что ты собираешься там делать?

— Жить!

Таннис чувствовала себя лишней.

Уже.

А после их свадьбы… Люта красива. Она из его круга. И познакомится с Кейреном получше… с ним разговаривать не о чем? Увидит, что ошибалась.

А он… как скоро он заметит, насколько хороша его жена?

Когда-нибудь…

И решение, принятое Таннис, правильно. Она – не Люта, она умеет выживать, не важно, в городе или за Перевалом… и вправду уехать? Кейрен искать станет.