Книга Черный принц, страница 258 – Екатерина Насута

— Злишься?

— Ты меня опоил. – Она сама доходит до кресла и в изнеможении падает на подушки.

— Исключительно ради твоей безопасности. Ты ведь девушка решительная, и как знать, на какую глупость отважилась бы.

Снова в черном. Нравится цвет или…

— Ешь, – он указал на сервированный стол. – Ты сильно похудела.

И ослабела до того, что даже сидеть непросто. Но Таннис сидит, как учили, с прямой спиной и подбородок задрав. Вот только это представление, похоже, Освальда не впечатляет.

— Не бойся, травить не собираюсь. И в сон возвращать.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Вежливый полупоклон и молчание. А есть хочется… если не ради себя, то…

…Кейрен обещал, что вернется.

Паштет из гусиной печени, речная форель и ягнячье каре на ребрышках. Рыбный суп, еще горячий, острый до того, что каждую ложку приходится запивать.

В высоком бокале – желтоватый отвар.

Освальд следит, сам не ест, но и разговор не спешит начинать.

— Чего ты хочешь?

Мусс из клюквы и черной смородины, приятно кисловатый. И к нему – чай и сладкие корзинки со взбитыми сливками. Сливок совершенно не хочется, и Таннис сосредоточенно соскребает их на тарелку. Плевать, что так не принято.

— Вообще? – уточнил Освальд. – Или от тебя?

— От меня – я знаю, если, конечно, ты не передумал?

— Нет.

— Тогда вообще.

— Мне казалось, что ты и это знаешь.

Ну да, войти в историю. Ему всегда хотелось большего, чем окружающий мир мог предложить. И странно, что прежде Таннис не замечала.

— Мама умерла, – он сказал это очень тихо и отвернулся. – Мне… пришлось.

— Убить?

— Дать ей уйти. – Освальд взял из вазы яблоко и сдавил в руке, до хруста, до светлого сока, который потек меж стиснутых пальцев, по белому запястью, под белый же манжет рубашки. – С ней случился удар… здесь я уж точно не виноват.

Таннис кивнула, засовывая в рот очищенную от сливок корзинку.

— Она все равно была скорее мертвой, чем живой. Лежала, дышала, но и только. Такой человек себя не осознает, а я… мне требовался повод.

— И поэтому ты убил старуху.

Освальд дернулся и зло поправил:

— Освободил.

— Освободил, – согласилась Таннис, пускай он это так называет, если легче. – Но на душе твоей погано, и ты решил со мной побеседовать. Больше не с кем?

А ведь и вправду не с кем.

— Знаешь, что самое смешное? – Освальд Шеффолк откинулся в кресле. – Я так и не побывал на море…

— За чем дело стало?

— Кто ж его знает, за чем… за всем, Таннис. Тедди… Ульне… планы эти… всегда хватало дел, а на море так и не выбрался. И не выберусь, наверное. Мне нехорошо становится снаружи. Ты знаешь, что подземники боятся открытых пространств?

— Откуда?

— Действительно, откуда. И хорошо, когда знаешь все это исключительно в теории. Я вот не сразу понял… там, под землей, есть огромные пещеры, в которые и Шеффолк-холл упрятать можно. В пещерах – озера, черные, с неподвижной водой. В ней водятся слепые угри. Я назвал их угрями, но на самом деле это черви такие, с кожей бледной, прозрачной. Они покрыты редкой щетиной и глаз не имеют. А вот пасть – это да… круглую…

Освальд погладил щеку.

— Они безопасны, питаются плесенью, слизывают с камней. Выглядят мерзко, а вот мясо вкусное, его сырым есть можно, до того нежное оно…

Таннис затошнило. Она как-то живо представила себе этих черверыбин с длинною белесой щетиной.