Онлайн книга «Черный принц»
|
…в Шеффолк-холле давно позабыли о том, что такое радость. — Вот увидишь, – свистящий шепот Мэри Августы был полон ненависти, – одна потаскуха сдохла, и вторая сдохнет… все сдохнут… Ненормальная. Сказать Освальду, чтобы запер ее? Он открыл дверь и, глянув на Марту так, что сердце обмерло, велел: — Зайди. Зашла на негнущихся ногах, вцепившись в измятые юбки, губу закусив, чтобы не заорать. А в комнате Ульне горели свечи… душно было… — Ты выпустила? – Он стоял, скрестив руки, разглядывая Марту со странным выражением лица. — Я. — Откуда узнала? — Д-давно уже… Ульне… вонять начало… и в библиотеке планы старые… Никто и никогда не следил за тем, что Марта читала. Они полагали ее глупой и, быть может, в чем-то бывали правы, ей и вправду куда больше нравились истории о любви, чем запыленные тома с чужими скучными мыслями, но… — В библиотеке, значит. – Он коснулся лица, и Марта выдержала прикосновение. – Планы старые… знаешь, это моя ошибка. Привык к тебе. Не только он. Все привыкли к глупенькой Марте, что старый герцог, что Ульне… и вот он теперь. — А камеру чем? — Он сам… — Прыткий, значит. Сам… и дальше? — Через камин. — Камин… – Он произнес это со странной интонацией. – Что ж, значит, судьба у него такая… ты понимаешь, что убила его? Убила? Марта никого не убивала! Она выпустила! Помогла! — И Таннис расстроится, если мы об этом скажем. А ей нельзя волноваться. Вредно. Поэтому что? — Мы не скажем. — Верно, Марта. Мы будем молчать. Я и ты. Его ладонь легла на шею, и пальцы пробрались в складки жира, сдавили горло. — Я не убью тебя… …дышать не получалось. Марта пыталась, но пальцы мешали. Он же смотрел в глаза, ждал. — Я просто покажу, что способен убить, но не убью. Две смерти за раз было бы немного чересчур… хотя, с другой стороны, о вашей дружбе знали многие, и никто не удивится, узнав, что у тебя, Марта, с горя сердце не выдержало. Сердце беречь надо. Оно жило в груди, суетливое, толстое. Билось. Толкалось. И готово было остановиться, скажи Освальд хоть слово. Но он руку убрал, позволяя сделать глубокий вдох. — Но мне понадобится твоя помощь, Марта. Надеюсь, ты поняла, что не нужно делать глупостей. Поняла? — Д-да. Марта трогала шею, не в силах поверить, что жива. — К огромному несчастью, моя дорогая мама скончалась… Ульне? Ульне лежала на кровати. Глаза закрыты, а на губах улыбка… и перышко, рыжее куриное перышко. Освальд тоже его заметил и, наклонившись, снял. — Для всех нас это трагедия. Верно, Марта? — Д-да… …мокрое пятно на подушке слева… не справа, как было… слева. Конечно, слева… — Ты что-то хочешь сказать? — Нет. – Марта отпрянула и от него, и от кровати. А пастора так и не вызвали, и теперь измученная душа Ульне предстанет пред очами Господа неотмытою от грехов. Печально. — Господь пусть будет к ней милосерден. – Марта перекрестилась и, сняв со стула вязаную шаль, накинула на зеркало. — Будет. – Освальд произнес это с таким убеждением, что Марта вздрогнула. – Надеюсь, ты сумеешь устроить достойные похороны? Полагаю, многие захотят попрощаться с дорогой матушкой. Он поклонился. А Ульне улыбнулась. Нет, мертвецы не способны улыбаться, это свет скользнул по желтому лицу. А этот следит за каждым жестом Марты, оттого она становится неловка, расправляет одеяло, укрывающее Ульне, собирает с пола иссохшие розы… надобно вызвать врача, чтобы выдал свое заключение… |