Книга Черный принц, страница 178 – Екатерина Насута

Упрямый характер.

И тонкий нюх.

— Так вот, даже если бы у тебя вдруг возникло бы подобное желание, я бы не позволил ему исполниться.

— Почему? – Тяжело говорить, во рту пересохло, и Освальд поднялся. Он подвинул к кровати столик и чашку подал, сам налил воды, холодной и непередаваемо вкусной.

— Потому что нет более верного способа подорвать здоровье женщины. А твое здоровье, если понимаешь, меня весьма заботит.

Он помог удержать чашку. И дождался, пока Таннис напьется.

— Женщины, которые избавляются от детей, зачастую потом рожают уродов, Таннис.

— И ты…

— И я о вас позабочусь. – Он забрал чашку и помог лечь. – Доктор сказал, что все хорошо, ты просто-напросто переволновалась. А тошнота – пройдет.

Уже прошла. И Таннис способна дышать.

Слушать.

— Ребенок…

— Останется с тобой. Подумай сама, зачем мне полукровка? И да, я вынужден буду забрать нашего сына…

— Только сына?

— Или дочь, но лучше сына. Мужчине проще наследовать. Но мы ведь не о том?

— Да.

Или нет. Его план все еще безумен, но Таннис успокаивает сам звук его голоса. Освальд снова прежний… почти.

— И я знаю, что это причинит тебе боль. А мне не хочется делать больно близким людям. И быть может, этот ребенок, который останется с тобой, тебя утешит. Ты ведь любишь его отца?

— Какая тебе…

— Любишь. – Холодная сухая ладонь убирает волосы с виска. – Это видно. И мне очень жаль, что так все получилось…

— Отпусти.

— Сама понимаешь, что не могу.

…слишком много Таннис знает. И ей бы радоваться, что со знанием этим она все еще жива, но радость получается притворной.

— Давай ты поужинаешь, и мы продолжим нашу беседу?

Он ушел, но отсутствовал недолго, вернулся с серебряным подносом, который поставил на стол.

— Доктор прописал лауданум для успокоения нервов, но я против. Лауданум – тот же опий, а мы видели, что опий делает с людьми, верно, Таннис?

Глубокая тарелка. Серебряная ложка. Салфетка, которую он укладывает на коленях Таннис, тщательно разглаживая, пожалуй, излишне тщательно.

— Поэтому ты попробуешь успокоиться сама, верно?

— Да.

— Умница… знаешь, я горжусь тобой. Помню еще ту девчонку, которая вечно совала свой длинный нос в чужие дела… открой рот.

— Ты меня с ложечки кормить будешь?

— Да. Ты против?

— Я не настолько больна!

И вообще не больна, а эта забота… она заставит вновь верить ему, чего делать нельзя.

— Ты вовсе не больна, но просто ослабела. А я хочу о тебе заботиться. Мне ведь нравилось это когда-то… и давай вспомним то время?

Разве у Таннис есть иной выбор?

Есть. Послать его к чертовой бабушке и оказаться внизу, в камере, в компании двух мертвецов… или, что вероятней, получить клинком по горлу. Быстро. И надежно.

Со свидетелями именно так и поступают.

И она открыла рот.

— Бульон. Доктор сказал, что тебе нужна особая диета. Ничего острого или кислого, а бульоны обязательно. Мраморные трюфеля очень полезны. И творог. Давай еще ложечку.

Суп был пресным и каким-то жирным. Но Таннис послушно глотала.

— Ты хотел меня убить.

— Хотел, не спорю. – Освальд пожал плечами. Он выглядел… странно. Белая рубашка с закатанными по локти рукавами, широкие подтяжки, расшитые красными ромбами. Домашние мягкие штаны и домашние же тапочки с острыми носами. – Но это решение далось мне нелегко. Я ведь присматривал за тобой… но подойти не мог. Таковы были условия.