Книга Черный принц, страница 168 – Екатерина Насута

— Щенок.

…матушка разрыдалась, а смотреть на слезы ее было невыносимо. И Кейрен сбежал. От отца, который пригрозил запереть и запер же в его собственной комнате, от матери, вдруг вспомнившей о сердце и потребовавшей врача, от самого дома, что стал чужим. Через окно сбежал, спустившись по узорчатой решетке, по фризу, который выступал из кладки, по самой этой кладке, выщербленной, знакомой в своих изъянах.

— Чего ради? – Дядя остановился и сунул пальцы под жилет. Темно-синий, с золотой дорожкой, тот был скроен в попытке облагородить грузную фигуру Тормира, но смотрелся нелепо. – Ради потаскушки, которую ты подобрал?

— Не ваше дело.

— Жила в жопе кипит? На подвиги потянуло? – Тормир раскачивался, перенося немалый вес с ноги на ногу, и половицы скрипели.

— Это мое право.

— Твое право – служить во благо рода.

— Я служу.

Дядин взгляд тяжелеет, и Кейрена тянет отвернуться, отступить, признав за ним право на власть, но он держится.

— Гоняясь за призраками?

— И скажите, что я не прав!

Молчит. Сопит. Дышит так, что ткань жилета трещит, того и гляди по шву разойдется. И пуговицы натягиваются до предела.

— Освальд Шеффолк был казнен. – Кейрен смотрел в дядины глаза. – А место его занял Войтех Гришвиц, сын аптекаря. И не только его. Он – подземный король, а если у него выйдет то, что задумал, то и надземный. Его надо задержать.

— Да неужели? – Дядя оскалился. – И на каком основании?

— Таннис…

— Про потаскуху свою забудь. Из нее свидетель, как из меня балерина.

— Но…

— Помолчи, – сказано это было иным, деловитым тоном, который означал, что вступительная часть с попыткой возвращения Кейрена в лоно семьи закончена. – Во-первых, ты не уверен, захочет ли твоя девица свидетельствовать против своего дружка. Не уверен ведь?

Кейрен молчал.

— Вот! – Дядя ткнул его пальцем в лоб. – Во-вторых, кто она? Шлюшка из Нижнего города, с которой ты весело проводил время. И это не великая тайна. Знаешь, что скажут? Ты велел ей клеветать на Шеффолка. Или Шеффолк, при котором она ныне обретается, девицу обидел, и она мстит. А ты, дурак этакий, помогаешь.

Палец дядя убрать не спешил, он давил, заставляя Кейрена откинуть голову, вжимаясь затылком в кожу кресла.

— Меж тем герцогиня Ульне, полагаю, поклянется на этой их священной книге, что парень – ее дорогой сын… и кому поверят?

— Она солжет.

— Доказать ты этого не сможешь.

Здесь дядя прав, но его правота еще не означает, что Кейрен должен отступить.

— Обыскать Шеффолк-холл, как ты этого желаешь? А на каком основании, дор-р-рогой племянничек? Представляешь, какой разразится скандал, если мы туда сунемся?

Палец дядя убрал.

— Шеффолк держит людей в кулаке, – проворчал он.

— И этим кулаком вот-вот выбьет нам зубы.

— Твои фантазии…

— Это не фантазии!

— Не ори на старших!

— Но я же прав! Дядя, ты же понимаешь, что я прав!

— Прав? – Дядя приподнял бровь. – Давай-ка посмотрим, что у нас есть. Твоя любовница сбежала от тебя к Шеффолку. Молодой. Состоятельный, куда более состоятельный, чем ты, племянничек. И тебе настолько обидно, что эта обида заставляет тебя обвинять Шеффолка во всех грехах.

— Но хотя бы проверить…

— И напороться на проблемы с людьми? – Тормир вернулся в кресло, упал без сил и потер забритые виски. – Да и что ты там хочешь обнаружить? Склад бомб? Или чистосердечное признание в ящике письменного стола? Забудь, Кейрен.