Книга Черный принц, страница 149 – Екатерина Насута

— Освальд Шеффолк, – с улыбкой говорит знакомый незнакомец, и тонкий шрам на щеке проступает четко. – Кажется, мы не были представлены друг другу?

— Увы. – Кейрен очень осторожно пожимает протянутую руку.

Белые перчатки.

Белая манишка.

Белая мертвая кожа, вызывающая воспоминания о подземнике. И глаза, кажется, такие же, блеклые, мутноватые.

— Рад, что мы исправили это… недоразумение. Дорогая, нам пора возвращаться, матушка волнуется. Ты же знаешь, сколь вредно ей волноваться.

Таннис он держит крепко, и обернуться она не смеет.

— Освальд… – Кейрен попробовал это имя на слух. – Шеффолк. Герцог.

Он заставил себя отступить.

На полу лежала красная перчатка, длинная, отделанная черным кружевом. Она пахла духами.

Таннис.

И подземельем… проклятье! Следовало просто взвалить ее на плечо, а не… и что теперь? Ворваться в ложу? Она ведь не признается, что ее удерживают силой. Будет стоять до последнего… скандал… отстранят, и плевать, что отстранят, так и сослать могут.

А ее вернут.

Может, этого и добивается человек? Отсюда и жесты, и намеки эти оскорбительные… он рискует, но… пес не нападет на человека, а дуэли запрещены.

Драка?

И отстранение. Нет, Кейрен не готов играть по его правилам.

— Ох, это наша девочка обронила?! – воскликнула старушка в карамельно-розовом пышном платье. – Девочка расстроится… хотя, как мне кажется, ей не нравятся эти перчатки…

Откуда она взялась?

Напудренная, нарумяненная, жующая печеньице…

— Я передам. – Старушка ловко выхватила перчатку из рук Кейрена и, заглянув в глаза, сказала: – Он страшный человек.

— Тетушка! – Знакомый, обманчиво дружелюбный голос, от которого шерсть на загривке дыбом встает. – Вот вы где! Тетушка, нельзя докучать незнакомым людям…

Освальд Шеффолк скалился.

— Извините, тетушка слегка не в себе, а я недоглядел…

— Мальчик с голой шеей! Освальд, разве можно ходить вот так, с голой шеей? Зима уже! И сквозняки. А сквозняки опасны… – Толстуха раскрыла ридикюль и вытащила желто-синий ком. – Ему обязательно нужен шарф.

— Тетушка, поверьте, он прекрасно обойдется и без шарфа.

Кейрен наклонился, чтобы женщине было удобней, и вязаная, пахнущая пылью и пудрой петля легла на шею.

— Ну что вы, – он поцеловал пухлую ладонь, – мне давно не делали таких подарков.

Женщина зарделась.

— Это очень и очень полезный шарф, – наставительно сказала она. – Я сама его связала!

— Тетушка!

Она все же позволила взять себя за руку и, сникнув, засеменила рядом с тем, кто выдавал себя за Шеффолка.

Проклятье! И ведь доказать не получится…

— Дорогой, – леди Сольвейг всегда отличалась завидным терпением, но следовало признать, что сегодняшний вечер стал для нее испытанием, – ты не мог бы снять эту… странную вещь.

Она взяла шарф двумя пальцами, не сумев преодолеть выражение брезгливости.

— Нет, матушка. Это подарок… от одной весьма занятной леди. Ты бы не могла одолжить мне свой бинокль?

— Я могу. – Люта протянула белый бинокль на костяной рукояти.

…ложа Шеффолков, бархатное гнездо…

Люди.

Освальд, который, зная, что Кейрен смотрит, играет одному ему понятную пьесу. Вот он держит Таннис за руку, что-то говорит, наклонившись к самому уху.

Сдержаться.

Охранников четверо, двоих Кейрен видит, они не дают себе труда скрыть свое присутствие. Еще двое снаружи. Достаточно, чтобы предотвратить побег.