Онлайн книга «Черный принц»
|
— Чего? — Того, что ты от меня сбежишь… — Ты же сказал, что догонишь. — Конечно, догоню, но тогда я думал, что смогу тебя отпустить. И узел все-таки поддается, влажный шарф соскальзывает на пол, но ловить его некому… — Не сможешь? – Она спрашивает это с надеждой, янтарная яркая девочка. — Не смогу. — Мне придется с этим смириться? — Конечно. – Пуговица за пуговицей, их всего-то шесть, слишком мало, чтобы потянуть время. И самого времени не осталось. …несколько недель до Перелома. …и бал в Королевском дворце, который почти пытка. — Брокк, – теплые ладони сжимают его щеки, – не думай о плохом, пожалуйста. — Как? — Как-нибудь. Просто не думай. Хотя бы сегодня. Сегодня и сейчас. Снять сапоги, налипший на них снег тает, и по полу расплываются грязные лужи. А Кэри шевелит пальцами, толстые пуховые носки съехали, сбились, и ей, должно быть, неудобно. И холодно, но Кэри терпит холод. Ванна наполняется быстро. Вода пахнет серой, она и сама мутноватая, оставляющая плотный налет на ванне. — Греть стали в последний год. – Брокк вдруг вспоминает, что не взял для нее одежду, а собственную ее рубашку забрали в стирку, завтра вернут… …завтра будет, уляжется буря. И Кэри понравятся горы, тракт и ярмарка, до которой всего-то два часа пути, если по накатанной дороге. — А до того? – Кэри присела на край чугунной ванны. — До того воду кипятили на огне. И мылись в тазах, не слишком-то удобно было. Серая ванна, выглядит грязной. Занавеска, некогда нарядная, бархатная, но выцветшая. Вместо ковра – волчья шкура… полотенца пахнут дымом, пусть в котельную давным-давно не топят углем. — Извини, что… — Все хорошо. – Она пробует воду пальцами, а пальцы обнюхивает долго. Все хорошо. Печь пышет жаром. И клокочет старый, начищенный до блеска чайник. Граненые стаканы запотевают, и нагреваются подстаканники, серебряные, домашние. Крошки на салфетках, разделочная доска вместо подставки и котелок с горячей похлебкой. Кэри в его рубашке, которая ей велика, и штаны придерживает обеими руками. — У тебя ремень есть? Есть, но он ей будет велик, а вот кожаный шнурок, невесть как попавший в дом, пригодился. — Я выгляжу смешно? — Обуйся. И носки надень. Он сам надевает их, толстые, вязаные, с подбивкой из гагачьего пуха. Носки вяжут поселковые женщины, и еще свитера, шали… они собираются в общинном доме, выносят самовар, который топят сосновыми шишками, расставляют плошки с вареньем и кисловатым джемом из айвы, подносы с пирогами, сухими лепешками… Это еще одна традиция, смысл которой Брокку не понятен. Наверное, женщинам просто скучно. Они выплетают истории из прошлого ли, настоящего, делятся заботами и обидами, подхватывая тонкими спицами крученые шерстяные нити. Петля за петлей. Слово за словом. У Кэри узкие ступни, чуть влажноватые и уже прохладные. Щиколотки тонкие, а косточки торчат. — Пусти. – Она краснеет. — Не пущу. Носки полосатые. — Колются, – жалуется она, подгибая пальцы. — Зато греют. И тапочки… и сядь поближе к печи, у тебя волосы мокрые. Печь, говорили, облицовывать надо, а то крашеная греет хуже. И наверное, правы были, но Брокку некогда было изразцы заказать, и без того порталы перегружены, а иной путь когда еще станет. Если вовсе станет. Не думать о плохом. — Знаешь, кажется, я сейчас засну… – Кэри зевнула. – Я честно не хочу спать, но… |