Книга Кицхен отправляется служить, страница 99 – Екатерина Насута

— Мёртвый комендант! — паренек произнёс это с искренним восторгом и тонкой ноткой ужаса. А рядом кто-то из нижних чинов забормотал молитву. — Самолично! По наши души явился! Всё теперь! Конец!

— Что за чушь… — впрочем, голосу МакКохана не хватало уверенности.

— Это не чушь, господин! Все, кто тут служил, знают, что когда крепость только-только появилась, — мальчишка откликнулся сразу и с охотой, — тогда её танерийцы осадили! Крепко так! А наши, стало быть, оборонялись! Но у них и маги, и огнебои! А туточки ничегошеньки не осталось! И тогда комендант продал душу Рогатому, чтоб дала она ему такую силу, чтоб победить. И Рогатый откликнулся! Дал силу! Комендант поднял мертвецов и все, как один, встали на защиту крепости.

Человек приближался.

Неспешно так. И тросточка в руке едва касалась камней. И сам он вдруг показался Трувору неправильным. Слишком высоким. Длинным даже. Лицо его излучало мертвенный зеленый свет. Глаза гляделись чёрными провалами. Повисли мертвые плети волос. Трувору захотелось перекреститься.

Кто-то рядом забормотал молитву.

— А как не осталось живых танерийцев, так и всё, Рогатый явился, чтобы забрать коменданта. Но встал пред ним Ангел. И сказал, что пожертвовал комендант душой не из-за денег или славы, но ради спасения многих, а потому и должен быть вознаграждён. А Рогатый сказал, что сделка совершена и, значит, он в своём праве. И вознёс над головой меч чёрный. А Ангел — огненный. И не сумели они решить, кому принадлежит душа коменданта. А потому и решили оставить его здесь, обрекли бродить меж живых и мёртвых до тех пор, пока стоит Таут-ан-Дан, — голос мальчишки был глухим, но байку эту слышали, кажется, все, кто собрался во дворе.

А остальные услышат позже.

В отдельном красочном пересказе.

— И теперь он является, когда чует, что крепости грозит опасность. Предвестником чёрных дней… — паренек распростёр руки над собой.

— Что ж, следует признать, — собственный голос показался Трувору глухим и странным. — Что на сей раз он крепко припозднился.

Потому что чёрные дни у крепости начались давно.

— Видите? Видите, пятна на щеке? Это отпечаток длани Рогатого!

Чёрные провалы были хорошо различимы.

Как и вытянутое узкое лицо. Треуголка со страусовым пером. Светлый кафтан, тросточка и кудрявая собачка в руках.

Чтоб вас всех…

— К воротам, — рявкнул Трувор, чувствуя, как отпускает страх. Нет, он не принимал эти байки всерьёз, просто ночью в горах атмосфера уж больно своеобразная. — Это маги прибыли… с-столичные, чтоб их всех.

Глава 23 О нервах, проблемах и свиньях

Молли успела в меня впихнуть пару тостеров и сосисок, так что на ужин я не останусь.

К вопросу о разнице во вкусах

Издалека крепость производила впечатление. Она не венчала скалу, она была её частью, которая волей человека обрела иные очертания. Пузатые разной высоты башни стали короной, что поднималась над лентой стены. Взгляд различал узкие окошки бойниц, но тьма скрывала остальное. В какой-то момент на вершине самой высокой башни вспыхнул свет, луч его метнулся по дороге влево и вправо, а потом расползся, позволяя разглядеть эту самую дорогу. Что сказать, братец неплохо поработал, но вот ограждение мог бы сделать и сплошным.

— Цветочки зачем? — поинтересовалась я у Киллиана, потрогав каменный изгиб ограды. Нет, красиво, тут и спорить нечего, у нас вокруг усадьбы что-то похожее сделано, но это там. А тут? — И вообще это вот всё…