Книга Кицхен отправляется служить, страница 100 – Екатерина Насута

— Красиво же, правда?

— Правда.

Спорить смысла не было. Ограждение получилось не очень высоким, в половину человеческого роста, но зато донельзя изысканным. Петли лозы укладывались завитками, прям как Карлушины кудри утром, и на тончайших каменных стеблях распускались лилии.

Или розы?

Или ещё что-то, несомненно, красивое, но не очень уместное.

— Представь, едешь ты утром в крепость, а там рассвет…

— Утром рассвет там, — я указала в другую сторону. Сугубо для уточнения.

— И туман лежит над пропастью. И ты это видишь, любуешься. Душа наполняется прекрасным…

Понятно.

— А тут какая-то стена. Это ж негармонично.

— Зато покрепче было бы, — потому что выглядело это каменное кружево, конечно, красиво, но уж больно хрупко.

— Обижаешь, — обиделся Киллиан. — Между прочим, я ещё в прошлом году научился сплетать силу и менять структуру камня, что повышает его плотность и вязкость, а следовательно, и прочность. — Ошин! Скажи, тебе нравится?

— А то! — радостно откликнулся Ошин. — Дорога ровненькая, аки полотенчико кинули. Ни ухаба, ни складочки… настоящий мастер! Назад вовсе телега сама покатится…

— А ограда?

— Такой и у градоправителя, небось, нету!

— Видишь? Ему нравится.

— Да и мне тоже. Просто… тяжело, наверное.

И я замолчала.

В самом деле. Дорога ровная? Ровная. Ограда есть? Крепкая? А уж в цветочках она или ещё в чём, это уже детали. В самом деле, ворчу, как старая бабка.

— Стоп! — крикнул Карлуша, спрыгивая. Он одёрнул сюртук, повернулся влево, вправо. Потом водрузил на макушку треуголку. — Как я выгляжу?

— Эм… — Киллиан замялся.

— Впечатляюще! — сказала я. Похоже, он успел наложить новый слой пудры поверх старого, в результате яркости свечению прибавилось. Часть пудры попала на волосы, на костюм… в общем, надеюсь, у них там, в крепости, нервы крепкие.

— Тогда я пошёл. И не смей меня отговаривать!

— Я и не собираюсь! — крикнула я в спину братцу.

— А разве ему не надо было сказать? — Киллиан задал вопрос робко.

— Что?

— У него лицо светится!

— И что? Может, это мода такая…

Надеюсь, не пристрелят.

Хотя защита у моего братца всегда была на высоте.

Чем ближе мы подъезжали, тем яснее становился печальный факт: крепость, конечно, стояла, но явно на честном слове. Даже я ощущала усталость этой каменной глыбы. И вонь, поднимавшуюся из глубин рва, что отделил её от дороги. И видела трещины на мосту, что протянулся над ним, соединяя крепость с дорогой.

Ошин, вот видно человека опытного, спешился и взял коня на повод.

— Кто идёт⁈ — крик часового был, как по мне, несколько запоздавшим, особенно в сочетании с распахнутыми воротами.

Нет, не воротами.

Калиткой. Такой вот, небольшой, но всё равно. Какого они сперва дверь открывают, а потом задают вопросы? И да, мага, что стоит у калитки, я тоже чую.

Сильный.

Но на любую силу своя сыщется. Этому Каэров уже научили.

— Я иду! — нервно откликнулся братец. Он уже достиг середины моста.

— Ты — это кто⁈

— Я — Карлайл дэр Каэр дат Танар! — ответил он. Прозвучало грозно, но, кажется, не настолько, чтобы впечатлить.

— Господа, — Ошин дёрнул за повод, не позволяя лошадке потянуться следом за Карлом. — Вы, того, может, сперва там сами? А потом уж, как договоритесь, то и мы подъедем? А то ж мало ли…

— Идём, — кинула я Киллиану. Киньяр же, добравшись до края моста, как-то настороженно вглядывался вниз, в темноту, прикрытую туманом.