Книга Кицхен отправляется служить, страница 96 – Екатерина Насута

— Устроиться лучше в крепости, — Ошин вздохнул и привстал, вглядываясь вперёд. — Тут недалече… но дорога уж больно плохая.

Это мы заметили.

— А там и вовсе тяжко пойдёт. Должны бы чинить, а они вона… маг, поговаривают, как спился, так и всё. Когда ещё при памяти был, то латал, а так-то оно со старых времён вон. Как есть, так есть. Вы уж извиняйте, но стать тут негде, да и неспокойно, поговаривают.

— Насколько неспокойно?

— По-всякому… то дезертиры вон, — он повернулся, но телеги скрывались в сумерках. — То вовсе… людоловы… сам-то я не особо верю, но вот в трактире давече один знакомый мой баил, что люди стали пропадать.

Люди?

И пропадать?

Звучало прямо вдохновляюще.

— И как пропадают? — уточнила я. — Целиком?

— Ну… а как ещё? — Ошин удивился и поглядел на братца, будто тот мог что-то сказать. Киньяр сидел ровно и держал в руках вожжи. Судя по сосредоточенному выражению лица, к делу управления телегой он подошёл со всей своей ответственностью.

— Не знаю… может, находил кто там? Ноги, руки…

— Всевышний, страсти какие вы рассказываете! — Ошин осенил себя крестным знамением и снова на меня поглядел, может, опасался, что истаю.

Или не опасался, но надеялся?

— Просто нежить разная бывает. Она жрёт целиком, тогда ничего не остаётся, другая вот… ну, оставляет. Всякое.

Я вовремя сообразила, что некоторые подробности не стоит доводить до людей. Ну вот не вдохновит Ошина рассказ о тех же головняках, которых так и прозвали из-за привычки сохранять головы. В них они гнёзда устраивали, оплетали тончайшими нитями, отчего казалось, что голову залили стеклом. Ну а прочее тело их интересовало исключительно, как источник пищи.

Или вот…

— Это точно не нежить. Людоловы, — возразил Ошин. — ходят с той стороны, ищут кого и всё… и никак нельзя останавливаться.

Раз нельзя, значит, нельзя.

— А быстрее вот не пойдёшь, ежели ось треснет или там колесо слетит, то и всё. А тут, видите, запросто…

Ага.

— То есть, дорога?

— Дорога, — кивнул Ошин.

— А если её поправить, пойдём быстрее?

— Побежим, господин! Вот вам крест!

И главное, правду сказал. Что бы тут ни водилось, Ошин явно не жаждал с этим встречаться. Дорога… я присела на корточки и коснулась её.

— Киллиан! — крикнула, подзывая братца. — Дело есть.

— Ну вот, опять ты меня с мысли сбил! Я почти отделался от этой службы-дружбы! Нащупал нерв…

— Кил, ты сейчас вот мой нерв нащупаешь. А оно тебе надо?

Братец замолк.

— Дорогу видишь? — спросила я, указывая вперёд.

— Честно говоря, не очень. Сумерки.

— Ладно. Суть такая. Дорога здесь не очень.

— Да, — согласился Киллиан. — Очень давно не ремонтировали. Между прочим, дальше под камнем начинается трещина, правда, пока небольшая, но регулярное давление и условия будут способствовать её росту, что чревато риском обрушения…

— Кил, пока дорога такая вот, мы еле-еле движемся. А возможно, и заночевать придётся.

— Здесь? — он оглянулся.

— А где ещё? Быстрее нельзя, если телега сломается, точно застрянем. А оно нам надо?

Киллиан помотал головой и уточнил:

— А что тогда делать?

— Дорогу чинить! — рявкнула я. — Вообще сам бы мог догадаться.

— Да я как-то не подумал, — братец пожал плечами. — Тогда пусть остановятся.

Киллиан, опустившись на корточки, положил руки на камень. Нахмурился. Подвинул левее. И правее.