Книга Кицхен отправляется служить, страница 91 – Екатерина Насута

— И посадить, — заключила я. — Надо их куда-нибудь посадить, чтобы доставить в крепость.

Глядишь, тогда и начальство подобреет.

Матушки говорили, что начинать знакомство следует с любезности и небольшого приветственного подарка. Сдаётся мне, что этот — в самый раз будет.

Глава 21 Где снова речь заходит о прошлом, и немного — о женском счастье

У него красные глаза с небольшими синяками и мешками под ними, что делало его полюбому человеком Японского происхождения.

Сто один способ вычислить японца.

— … и вот она мне говорит, — Персиваль сидел, оттопырив локоть, отчего поза его казалась бы глупой, если бы не выглядела столь естественной. — Я вас не знаю! А я ей так. Я, мол, прекрасная тэра, тоже вас не знаю! Но это ли не повод познакомиться ближе!

Говорил он громко.

И сразу обо всём.

Честно говоря, сперва это раздражало, а потом Даглас как-то и привык, что ли. Вот как привыкают к звону мошкары или птичьему щебету. Тем паче, что, как и птицам, Персивалю совершенно не нужен был ответ. Хватало время от времени говорить:

— Да ты что…

И Персиваль с радостью рассказывал, что он и как он, и с кем, и сколько раз. Нет, без имён, само собой, но всё одно этакой бурной жизни оставалось лишь позавидовать. Не то, чтобы сам Даглас жил монахом, но вот всё же его романы были мимолётны, скучны и после себя оставляли какое-то острое чувство вины и вместе с тем — разочарования.

— Ух, и хорошо, — Персиваль привстал на стременах и потянулся так, что мундир опасно затрещал. — А есть в этом что-то, дружище Даглас! Согласись!

Даглас согласился.

— Провинция-с… свежий воздух, просторы… наивные девы…

При этом он зажмурился.

Наивных дев в провинции отыскалось, следовало заметить, изрядное количество. И оттого поездка несколько затянулась. Сейчас Даглас понимал, что был весьма оптимистичен в составлении плана, не учёл ни провинциального гостеприимства, ни жадного любопытства до того, как оно там, при дворах.

Ни готовности Персиваля это любопытство удовлетворять.

Причём, будучи почти трезвым поутру, он становился чрезвычайно мил и любезен, расточал комплименты дамам, причём всем, без разбору, вне зависимости от возраста и очарования. Крутил усы, подмигивал и каким-то непостижимым образом очаровывал всех.

И с некоторым, почти искренним смущением, принимал приглашение остаться к завтраку в одном доме.

Во втором — разделить обед.

А ужин так и вовсе святое, особенно, если сопряжён тот был с игрой в карты. Кто в здравом уме, помилуйте, пропустит игру в карты и жаркое из барашка?

— Брось, дружище, — сказал Персиваль шёпотом в первый раз, когда Даглас собрался было отказаться от обеда. — Люди просят. Нехорошо выйдет. Обидятся. А мы хоть пожрём по-человечески… прелестная тэра, не обращайте внимания на этого зануду. Командиру полагается быть строгим и загадочным, дабы тем самым внушать уважение и гневным взглядом пресекать всякую глупость, ежели таковая вдруг зародится в головах подчинённых…

И главное, четвёрка, взятая в сопровождение, тоже ничего не имела против.

Вот и что оставалось Дагласу? В итоге же поездка, которая должна была занять день, растянулась на три. А главное, до поместья Каэр они так и не добрались, зато, кажется, Персиваль нашёл общий язык с тэрой Блум, отчего и не ночевал в выделенных ему покоях.