Книга Кицхен отправляется служить, страница 75 – Екатерина Насута

И ветер.

На вершине башни всегда гулял ветер. И прикосновение родной стихии хоть как-то да успокаивало.

А ведь Трувору бы подумать немного и понял бы, что просто так, таким как он, подобных назначений не дают. Вообще при дворе ничего «просто так» не бывает. И что не спроста хмурится тэр Доннахи. Наверняка или знал, или догадывался о чём-то таком. Но не предупредил.

Только посмотрел печально.

Ну, хоть не посмеялся над радостью, которую Трувор не сумел сдержать.

А как он письмо отцу сочинял? И чувствовал себя, дурак, победителем. Мол, не сбылись ваши, папенька, прогнозы. Не сгинул я, не разочаровался и не горю желанием вернуться. И всё-то у меня хорошо, замечательно даже. И заметили, и обласкали, и доверили дело важное.

Крепость в порядок привести.

Только как? Казна пуста. Куда подевалась? Не известно.

Третий бастион покрыт трещинами. Западная стена начала осыпаться и так, что чихнуть рядом страшно — обвалится. Продовольствия нет, хотя по документам, как и положено, числятся немалые запасы, что пшеницы, что вяленого мяса или вон овса с сеном. Хотя овёс — ладно, его полные подвалы, а лошадей здесь только дюжина и осталась. И на тех смотреть больно. Штатный маг накануне приезда Трувора уволился, вдруг решив, что настолько чистый горный воздух вреден для здоровья. И, верно, о здоровье же беспокоясь, прихватил с собой всех трёх целителей, а заодно, что поразило до глубины души, пяток камней из охранной системы. С другой стороны, та всё равно не работала.

Как и половина огнебоев.

В ангар с боевыми големами Трувор тоже заглянул, так, для полноты впечатлений. И затхлый запах сырости сказал едва ли не больше, чем печальный капрал, приставленный к новому начальству, ибо больше никого-то не нашлось.

— Так это, — сказал он, когда Трувор отступил от дверей. — Артефактор ещё в позатым годе помер.

— От чего? — Трувор задал вопрос машинально, но капрал ответил.

— Со стены свалился. Он, как переберет, завсегда на стену хаживал. Нравилось ему в пропасть облегчаться. Пел ишшо. Пел хорошо, душевно. А в тот раз, видать, больше обычного выпимши. Вот и того…

Капрал вздохнул, явно сожалея о такой потере, и вовсе не потому, что приглядывать за артефактами, как и следить за состоянием четырёх боевых големов, которые значились за крепостью, стало некому.

Впрочем, потом уже Трувор убедился, что если к големам и заглядывали, то редко. Масло в сочленениях окаменело. Слой защитной краски сполз, обнажив металл. И ржавчина с радостью села на прорехи, обжилась, расползлась да и легла поверх железа узорчатым кружевом. И само железо в кружево же превратило. После того, как защитный колпак погонщика просто-напросто треснул при попытке поднять его, Трувор осознал, что вглубь лезть не стоит.

Ничего там не сохранилось.

— Так это, — капрал тогда поглядел с жалостью. — На кой они вовсе надобны? Погонщиков всё одно нету. Им платить дорого.

А Трувор не нашёлся с ответом.

Дорого, да. Но ведь деньги выделялись! Он проверял, там ещё, в столице. И по отчётам выходило, что выделялось очень даже немало. И по отчётам же тратились они должным образом, на закупку продовольствия, зарядку камней, ремонт и поддержание в должном виде защитного периметра, зарплаты офицерам и солдатам, включая пограничные надбавки.