Книга Кицхен отправляется служить, страница 162 – Екатерина Насута

С берега всё казалось немного иным.

Но маячок вёл вперёд.

И вовсе не к берегу.

А значит, дело не в свинье. Определённо, дело не в свинье.

Глава 37 О пользе елей для бесприютных магов

И, перехватив ее на манер двурушника…

Тайное оружие опытной домохозяйки

Полянка на первый взгляд казалась нетронутой. Да и не полянка даже, так, клок лысоватой сухой земли. Солнце пробивалось сквозь кружево молодого сосняка, чтобы золотыми лужицами растечься по широким шершавым листьям лещины. И ветви той выгибались под весом зелёных пока орехов. Даглас остановился, прислушиваясь. Оглянулся, но Персиваль покачал головой. Значит, кто бы здесь ни был, он успел уйти.

Логично.

Вот только кто здесь был? И был ли вовсе? Земля сухая, спёкшаяся. В последнюю неделю погода стояла солнечная, да и почва на склоне твёрдая, глинистая. На влажной следы остаются, но теперь — дело другое.

Где? — губами спросил Даглас, прислушиваясь в надежде уловить ощущение чужого взгляда.

Персиваль мотнул головой, развернулся и нырнул под широкие юбки старой ели, что держалась в стороне, невысокая, кряжистая, но нарядная в сизо-голубом своём убранстве.

Короткий свист заставил нырнуть под лапы и Дагласа. А хорошее место. Удачное.

Земля здесь укрыта толстым слоем старой иглы, пожелтевшей, побуревшей, и только редкие бляшки мха выглядывают то тут, то там.

— Магией заровняли, — Персиваль провёл по иглице ладонью. — Вон, видишь?

Бутылка утопала в этом ковре из игл, только горлышко торчало наружу.

— Хорошее было вино, — Персиваль накинул на горлышко платок и аккуратно потянул. — Эх…

И в голосе его слышалась искренняя печаль.

— Погоди, — Даглас перехватил руку. — А попробуй сдуть иглы. Сможешь?

— Пожалуй, — Персиваль протянул платок. — Подержи. А ты соображаешь.

— Только аккуратно.

— Не учи учёного, — Персиваль наклонился и легонько подул. Тончайшие потоки воздуха скользнули по иглам, сдвигая в сторону.

Ничего.

А Персиваль снова делает выдох, снимая ещё один слой.

Разочарование было острым. Почему-то Даглас надеялся, что уж под этим обнаружится что-то ценное или хотя бы позволяющее понять, кто здесь прятался и зачем.

Снова слой. Бутылка показалась на две трети. С потёками вина, с тёмными пятнами у длинного горла. А вот и пробка нашлась, чуть в стороне лежала, спрятавшись под иглицей. На вершине же её медной каплей поблескивала монета.

— Интересно, — Персиваль протянул руку к бутылке и велел. — Бери через платок.

— Зачем?

— Можно попытаться след снять. Маги при прикосновении оставляют. Причём непроизвольно. Хотя и развеивается он довольно быстро, но здесь времени прошло всего ничего.

— А ты умеешь?

— Умею.

— Откуда?

Подобные умения совершенно не вязались с образом Персиваля.

— Потом. Платок.

Платок Даглас накинул. И пробку захватил, и монетку, которая не просто была, но вошла в пробку наполовину.

— Что за…

— Сразу видно, ты у нас трезвенник, — Персиваль протянул руку. И Даглас вложил в неё обёрнутую тканью находку.

— Звучит, как оскорбление.

— Скорее уж предупреждение. Люди не любят тех, кто выделяется. Или отделяется от коллектива. А ты своим нежеланием разделять общий досуг и выделяешься, и отделяешься. Это надо будет исправить.

— Кому?

И для чего?

— Иногда бывает такое, что люди благородные оказываются в затруднительном положении.