Книга Почти цивилизованный Восток, страница 77 – Екатерина Насута

Матушка поднялась к отделанному серебром рогу.

— Обед… обильный?

— Да. Если… леди это позволено.

Она чуть кивнула. И взяла рог. Странно это – говорить в коровий рог, пусть отполированный до блеска и украшенный серебряными узорами. Даже камушки вделали. Но все равно…

— Прогресс. – Матушка вернулась на место. Она присела и разгладила юбки.

— У меня не тот цвет лица, – пожаловалась я. – И волос.

— И еще ты слишком высокая.

— Про это не говорили.

— Не волнуйся, еще скажут, – утешила матушка. – И про рост, и про вес, и про форму ушей.

— А с ней-то что не так? – Уши я потрогала, убеждаясь, что вроде больше не стали.

Они даже не оттопыренные. Нормальные у меня уши.

— Ничего. Как и со всем остальным. Просто повод.

Повод… стало быть, просто повод.

— Ты слишком другая, Милли. – Матушка поглядела на меня с сочувствием. – И я в свое время была такой же. Чересчур нежной. С кожей, которая моментально обгорала на солнце. С такими руками, что сразу покрывались мозолями, стоило взяться за тряпку или веревку. И мозоли долго не заживали. Я простужалась от малейшего дуновения ветерка и маялась от жары. Мерзла по ночам. Днем же яркое солнце вызывало головные боли. Меня ужасали люди, среди которых я оказалась. Особенно женщины. Резкие. Наглые. Они смеялись над моими манерами. Оказалось, что мне врали и манеры вовсе не так уж важны. Порой важнее умение стрелять.

— Ты хорошо стреляешь.

— Научилась, Милли. Просто в какой-то момент я… решила доказать, что я не хуже местных. И я научилась. Стрелять. Потрошить и чистить рыбу. Свежевать кроликов. Раскладывать костер.

Она вздохнула.

— Только… Как бы я ни пыталась казаться своей, я оставалась чужой. Пусть даже кожа моя стала жесткой и темной от солнца, руки загрубели, голос осип – это ничего не изменило.

И я вдруг поняла, что она пытается мне сказать:

— То есть притворяться леди не имеет смысла?

Матушка кивнула.

— Притворяться – нет. Но ты и есть леди. Просто другая. И чем раньше они это усвоят, тем проще будет всем.

— А усвоят?

Матушка слегка пожала плечами.

— Шансы есть, но… легко тебе не будет.

Можно подумать, когда-то было легко. И я решилась задать неприличный вопрос, который раньше задавать стеснялась. Считала это невежливым.

И…

— А оно того стоило? Твое замужество?

— Когда-то мне казалось, что нет. – Матушка ответила не сразу. Заговорила она тихо, словно стесняясь своего ответа. – И наверное, будь у меня возможность сбежать, я бы не удержалась. Но… я потом расскажу, хорошо, Милли?

Хорошо. Я же не против.

— Было время, когда я возненавидела все это. Ранчо. Пыльный городишко, где каждый смотрел на меня свысока. Мужа… ему, впрочем, было плевать. Уже было плевать. И на меня, и на мои усилия. Это и сводило с ума. И я бы сошла, но… ненависть – тоже сила. В какой-то момент я поняла, что у меня не осталось ничего, кроме меня самой. Такой, какая я есть.

Сильной?

Это только кажется, что матушка хрупкая. Ну и Эдди так думает. Он и меня-то нежною считает, да… На самом деле она сильная. По-моему, сильнее нас, вместе взятых.

— И я начала делать все назло. Слугам. Ему…

Моему отцу?

— Остальным. Я шила себе наряды. Делала прическу. Надевала перчатки, выбираясь в город. Починила свой зонт. Я ходила с высоко поднятой головой. Была вежлива. Предупредительна. Как подобает леди. И… не скажу, что все изменилось сразу. Но изменилось. Постепенно. Еще и вы… Когда вы появились, я поняла, что уже не уйду. Не вернусь сюда. А потом… потом я научилась быть счастливой.