Книга Почти цивилизованный Восток, страница 72 – Екатерина Насута

Их…

Пестрая бестолковая толпа.

— Найди ей учителей, сын.

— Я…

— Я взяла на себя труд отписать мэтру Иденсу, что девочка пока занята. Ей нужно не магию постигать, а учиться вести себя за столом. Разговаривать. Ходить. Стоять правильно.

— А можно стоять неправильно?

— Еще как. Мы постараемся сделать ей лицо и прическу. С модисткой я уже говорила. Это будет сложно. Слишком нестандартная внешность, но… Чарльз, если ты не хочешь, чтобы твоя жена стала посмешищем, причем раз и навсегда, тебе придется постараться.

— Да, мама. Я тебя понял. И… – Чарльз поднялся. – Пожалуйста, больше не делай так.

— Как?

— Ты знаешь, мама. Письма. И Эдди всегда рады в этом доме. Ясно? Как будут рады и леди Элизабет. Я должен был вас познакомить.

— Не думаю…

— Должен, мама. Поверь, тебе она понравится.

Маменька фыркнула, но как-то так, не слишком уверенно.

— И не пытайся запереть Милисенту. – Он откинулся на спинку стула. Все же и вправду: стоило поесть, и жизнь обрела какие-никакие краски. – Все равно сбежит. А разыскивать еще и жену у меня нет желания. Что до остального, то мэтру я отпишу сам. С Кларенсом тоже побеседую, как и со слугами. Просто чтобы в будущем не было всяких там недоразумений с потерянными письмами или пропавшими приглашениями.

Маменька молчала.

Долго.

— А ты изменился, Чарльз.

— Это плохо?

— Нет. Просто… я рада, что вы вернулись. Но мне нужно время привыкнуть к тому, насколько вы изменились.

— И Августа?

К Орвудам Чарльз отправит записку. Вот только… надо ли? То есть отправить нужно, но попросить, чтобы не вмешивались. Самое простое, если и вправду речь пойдет об аукционе – а что-то подобное проскальзывало в клубных беседах, – выкупить девушку.

На это состояния Чарльза хватит.

Если же обращаться в полицию, то… Не то чтобы Чарльз испытывал какие-то сомнения. Отнюдь нет. Эдди прав. Если не высшие чины, то низшие всяко в курсе.

Похитителей они предупредят.

И… что потом? Хорошо, если аукцион просто отменят и девицу перепрячут. А если решат, что связываться с ней слишком опасно?

Нет, так рисковать нельзя.

— Да, дорогой. Ты и сам знаешь.

— Все еще ненавидит меня?

Маменька грустно улыбнулась.

— Она… она поймет со временем. Если то, что ты рассказал, происходило на самом деле…

— Сомневаешься?

— Августа уверяет, что ее супруг вовсе не чудовище… не был чудовищем. Что просто ему не повезло. И ты сам говорил, что там был мой отец. А он… – Маменькины пальцы дрогнули. – Я скорее поверю, что это его рук дело.

— Кстати, тебе… не писали?

— Брат. Извещал, что отец скончался. Сердечный приступ.

Что ж, правда… кому она нужна-то на самом деле, эта правда?

— Он вступает в права наследства. И хотел бы встретиться.

— С тобой?

— Со мной. С тобой. И с Августой. Прислал ей соболезнования.

— Не самая лучшая идея, мама. Он и вправду был ублюдком. Змееныш.

— Не выражайся.

— Иногда не остается ничего, кроме как выразиться. Он… по его заказу девушек похищали. Таких, как Августа. Увозили. Дурманили разум. Продавали. Убивали.

— Она говорит, что было несколько смертей, но случайных. Что не все девушки отличались здоровьем. А простуды… после каждого зимнего сезона кто-то да заболевает^[2]. Нормальных же целителей в той глуши не найти. Вот и…

— Мама. – Чарльз поднялся. – Августа его любила. И любит. И… не потакай ей. Разговорами. Остальным тоже. Лучше бы ей и вправду уехать.