Книга Почти цивилизованный Восток, страница 53 – Екатерина Насута

— Какое объявление?

— А как водится-то. В прежние времена люди что? Шли к священнику, а тот уж в храме, стало быть, на службе имена и объявлял. Мол, такой-то и этакая собираются пожениться. И, стало быть, коль кто ведает, отчего неможно им жениться, то пускай скажет. И так месяц.

Я кивнула.

Знаю. У нас не то чтобы так же, но случалось.

— У людей простых и ныне так. Оно и правильно. Пред людями сказано, и никто не может попрекнуть, что не слышамши. А вот у благородных иначе. Они в газету, стало быть, объявление шлют. Вон, про дочку свою она послала, что, мол, замуж та вышла, хотя ж никто не поверил, что и вправду вышла. Но вид сделали. Как же. Род древний. Славный. И старого хозяина помнят еще, да… Теперь-то, может, и правильно. Вернись она безмужняя и с животом, что было бы?

— Что? – спросила я.

А ведь и вправду интересно же!

— А ничего хорошего! – отрезала Марта. – Только о другом я. Господин, стало быть, велел известие послать. В газету. Чтоб напечатали про свадьбу. Про то, что женился он на девице… уж запамятовала, как там тебя.

Ничего.

Это нормально. Я просто кивнула.

— И когда бы оно так было, тогда велели бы дом готовить. Понимаешь?

— Нет, – честно ответила я.

Ничего не понимаю. Куда готовить? И для чего?

— Невесту и жену положено обществу представлять. Сперва у себя дома, а после уж – коль обчеству благородному глянется, то и по гостям. И тянуть с приемом не принято. Люди ж тогда подумать могут, что семья, стало быть, не рада этой свадьбе.

А она и не рада.

Совершенно.

— Дом же к приему приготовить непросто. Это надобно не только тебя приодеть, но и тут все обиходить… вона, садовников позвать, заказать цветы там, ленты и всякое иное. Да еще продукты, ибо всяк гость пожрать любит. А велено как на обыкновенную неделю брать.

Вот теперь я начала понимать.

— То есть… она показывает, что не рада?

Я и сама это вижу. Но одно дело, что вижу я, а другое…

— Госпожа наша лицо держать будет даже помираючи, – доверительно сказала Марта. – И коли бы объявление вышло, она бы скоренько прием устроила. И тебя бы нарядила, драгоценностями окрутила с ног до головы, чтоб никто не усомнился… вот…

А если прием не планируется, то…

— Письмо не ушло.

— Почтою Лидворм занимается. Но к нему не суйся. Он госпоже преданный… и то недоволен, что ты туточки. Запретить-то не может, ты, чай, тоже из господ. И мне он тоже не указ… если чего велишь, то исполнить буду обязана.

Марта хитро усмехнулась.

— И мои письма тоже через него проходят?

— Все письма, какие есть, отправляет. И получает. Разбирает. И гостей. Ежели кому не рады, то в жизни дальше порога не пустят.

Вот же скотство. Я возмущенно закатила глаза.

— Ишь… очи-то у тебя золотые какие, – восхитилась Марта. – А ты, девонька, не спеши… силой силу не переломишь. Не эту. Умом надобно.

Понимаю. Но где бы еще взять его, ума этого.

Но Чарли, если явится, я все выскажу.

В отеле пахло цветами. В этом, мать его, гребаном отеле все так же пахло цветами. Стабильно. Раздражающе. Швейцар отвесил поклон.

И дверь открыл, будто сам Эдди безрукий.

Лакей проводил взглядом, в котором читалось все то же плохо скрытое недоумение. Ну да, такому, как Эдди, не место в подобном заведении.

Кто-то вздохнул.

Кто-то возмутился тонким нервным голосом, но Эдди предпочел не услышать. Странно, что его до сих пор отсюда не попросили. Или матушку. Но жилье надобно искать. Похоже, в городе они надолго, а если так… Вот на Западе все понятно.