Книга Почти цивилизованный Восток, страница 51 – Екатерина Насута

Дураки, что с нас взять.

Так и повелось. Он пропадает. Я злюсь. Он появляется, я злюсь еще больше. И ничего хорошего с этой злости не выходит, понимаю же, а успокоиться не могу.

Завтрак наконец подали.

Овсянку. С маслом, что растекалось по горке желтоватой жижицей. И тот же подсушенный хлеб. И чай, который больше на помои похож, потому как бледный, безвкусный. Оттого в него и льют молоко, чтоб хоть чего-то было.

— Мой сын снова изволил ночевать в другом месте? – вежливо осведомилась свекровь. И главное, не пытается же скрыть, что рада.

Ага.

Чему?

Тому, что Чарли в очередную авантюру вляпался? Придворная служба… в записке, которую муженек соизволил прислать, о ней говорилось. А я вот взяла и поверила, что именно она, служба, и виноватая – такая, которая ночью. Ну-ну, это он пусть кому из местных девиц на уши вешает. Я ведь чую, чем от него пахнет.

Сигарами.

И виски. Еще слабо-слабо, но все-таки – духами, такими ядреными, вроде тех, что шлюхи Бетти любили, чтоб, значит, перебивало напрочь запах немытого тела.

Кабы были духи какие другие или только виски от него несло, я бы подумала… ну, про то, что он ничем-то от папашки моего не отличается.

Честно говоря, сперва даже так и подумала. А потом… потом просто поняла, что в жизни такой чистоплюй с немытою девкой не свяжется. Чарльз если и найдет шлюху, то из тех, что почти приличными притворяются. Поняла и… не успокоилась. Потому как выходило, что вляпался муженек в очередную историю, если вовсе не вознамерился подвиг совершить.

И ведь не скажет, какой. Не из недоверия, а чтобы я не полезла.

Обидно. Вдвойне.

— Вы же вроде уезжать собирались. – Овсянку я в себя кое-как запихнула. Если подумать, не такая уж и мерзость, случалось есть и чего похуже.

Да и дорогу к местной кухне я еще в самый первый день нашла.

И с поварихой познакомилась. Не скажу, что знакомство так сразу заладилось, сперва-то она фыркала и носом крутила, дескать, я ей не хозяйка. Но потом ничего.

Сговорились.

Так что после первого завтрака будет и второй. Нормальный.

— Или передумали?

Дорогая свекровь вновь поджала губы, Августа же подумала было изобразить обморок, откинувшись на кресло, но потом дошло до болезной, что вряд ли кто на него внимание обратит. И надулась.

— Как я могу бросить тебя в ситуации столь неоднозначной?

— Легко! – ответила я с надеждой. И пальцем на Августу указала. – Ей вон свежий воздух нужен. А то вся сбледнула.

— Что? – На щеках Августы проступили пятна.

— И схуднула.

Свекровь закатила очи. Я тоже поглядела на потолок. Потолки в их доме высокие и со всякими там завитушками. Кое-где и вовсе намалеваны пухлые младенчики, цветы, птички. Красиво, конечно, но непонятно, на кой оно.

— Сама ты… схуднула, – огрызнулась Августа, не выдержав-таки.

— И это тоже. – Я похлопала по животу. – С такими завтраками и вовсе сгинуть недолго. Или вы нарочно решили меня голодом уморить?

— Леди пристала умеренность в еде, – заметила свекровь, разглядывая овсянку как-то так… без особой, скажем, любви.

— Так то ж леди, – возразила я.

— Действительно…

И опять стало тихо. Настолько, что слышно было, как гудит где-то там, под расписным потолком, муха. Как ни странно, но это гудение несколько примиряло меня с действительностью. Вот вроде ж оно и цивилизация, и дом роскошный, а нате вам, мухи никуда не делись.