Книга Почти цивилизованный Восток, страница 55 – Екатерина Насута

— В таком случае…

— Я оставлю документы. И распоряжения уже отданы. Дом… вы уверены, что вам нужен именно тот?

— Вполне.

— Он довольно стар. И пусть его поддерживали в должном состоянии, но все-таки… расположение. Не самое удобное, да…

— Сад? Сохранился?

— Вполне.

— Тогда хорошо.

— И сад, и беседка… помнится, вы любили там читать. А ваша тетушка все повторяла, что книги до добра не доведут.

— И оказалась права.

— Как сказать, как сказать. – Старик поднялся. – У каждого своя судьба. И не нам решать. Вы хотя бы попытались стать счастливой.

— Не вышло.

— А могло бы и получиться. Шанс был. Всем дается шанс. Кто-то его использует, а кто-то считает, что долг превыше. И в итоге снова несчастлив. Но это все философия, не более того… простите. Документы я оставлю. Поверенного пришлю. Хороший мальчик.

— Ваш…

— Внук, да. Появился уже после того, как вы… Отчасти он и девочки примиряют меня с моей жизнью. Так что выбросьте из головы всякие глупости. Мы все чем-то жертвуем. И не всегда это имеет смысл. А сын у вас хороший, да. Думаю, общество оценит.

Эдди фыркнул, не сдержался.

— Главное, учтите, молодой человек. – Старик прищурился. А глаза у него и вправду седые, такие случаются у людей, многое переживших. – Рады вам не будут, но вот использовать… использовать постараются. Да. А потому, если уж не сочтете за труд принять совет старого, но еще не впавшего в детство человека…

— Сочту за честь.

— …избегайте общества юных прелестниц.

— Почему?

— Опасные существа. Самые опасные из известных мне.

И ушел.

Неспешно. Опираясь на тонкую тросточку, что выглядела несерьезною, но вот Сила, ее окутывающая, намекала, что тросточка сия имеет свои секреты.

Как и молчаливое сопровождение.

— Стало быть, дом… – осторожно начал Эдди.

На столе осталась кожаная папка с серебряными уголками. Выглядела она весьма солидно, но внутрь заглядывать не хотелось.

Категорически.

— Все-таки отель – это не то. Согласись, дорогой.

— Мама…

— Этот дом оставила мне моя тетушка. Именно мне.

— Та, что не любила книги?

— Отчего же, любила. Только иные. Жизнеописания святых. Мне они казались такими мрачными… сплошное преодоление и духовный подвиг. Тетушка рано вышла замуж. И брак ее был не слишком удачен. Во всяком случае, она как-то обмолвилась, что супруг ее умер прежде, чем она дозрела до мысли об избавлении от супружеской связи иным способом.

Эдди приподнял бровь.

— Нет, нет, дорогой… тебе пора научиться думать о людях хорошо.

— А этому можно научиться?

— Научиться можно всему. Было бы желание. Она подумывала уйти в монастырь. Отчасти поэтому я и… я в монастырь не хотела. Я часто бывала у тетушки. Мои родители считали ее в достаточной мере благоразумной и набожной, чтобы одобрять эти визиты. А я… там я была счастлива. Тетушка не привечала гостей. У нее был тихий дом. И довольно свободные порядки. Во всяком случае, никто не требовал переодеваться три раза в день.

— Зачем?

— К завтраку. Обеду. И ужину. А еще визиты. И прогулки. Посещения… ты не представляешь, насколько это утомительно.

— Мне глянуть? – Эдди все-таки подвинул папку к себе. – Дом?

— Да. Было бы неплохо. Мне здесь не нравится. – Это признание далось матушке не сразу. – Мне казалось, что… все будет иначе. Что стоит вернуться, и я снова стану прежней. Хотя, конечно, в моем возрасте пора бы уже избавиться от иллюзий. Прежней я не стану. Но может, это и к лучшему… Иди. Нет, погоди… там должна быть чековая книжка. Пока сумма не то чтобы велика, но на первое время хватит. А потом… ты не получал писем от Милисенты?