Онлайн книга «Почти цивилизованный Восток»
|
— Понимаю. — Навряд ли. Но если тебе узнать чего, то с хозяйкою моею надо бы. Только не здесь. Я адресок скажу. — Не боишься? — Чего? — Я ведь не человек. — Тю… сказал! Тут бывает, что и человек – не человек, чего ж теперь, всех бояться? А дверь эта… Саттервуд-то вниз не особо заглядывать любит. Да и прочие. Тут же как? Оно кажется, что обслуга – она обслуга и есть. Ан нет. Те, что при господах состоят, не больно-то нижних жалуют. Дескать, мы тут все если не дерьмо, то близко. Нет, есть и не такие, но мало. Норма вот у нас работала… Он тяжко вздохнул. — Норма-то девчонку и приводила. Тишком. Так-то это запрещено. Ежели бы прознал кто, мигом бы на дверь указали. И без рекомендаций оставили. Саттервуд… — Говнюк? — Точно. Еще тот. Так вот, приводила она дочурку и на кухню, стало быть. А уж моя-то приглядывала за малышкой. Та тихая была, никому не мешала. Сядет в уголочке и сидит. И помогать помогает. По малости, конечно, но вот фасоль или горох перебрать, полущить, когда привезут свежий. Крупы просеять, муку… да и мало ли на кухне работы? Вот она и трудилась. — А в тот день? — В тот… моя хозяйка занемогла. С нею редко такое случается, а тут прямо… на работу еще пришла, как обычно. А после вдруг скрутило живот, да так, что спасу нет. Ее домой и отправили. — Саттервуд? — Кто ж его будет по таким пустякам отвлекать? – искренне удивился Бартон. – Киргстон. Он над кухней стоит. Еще наорал, что она больная пришла. Мол, еще постояльцев заразит. И штраф наложил. Она-то денек всего маялась, а не заплатили за неделю. Несправедливо. — Вот… я провожать пошел. Уж больно дурно ей было, побоялся, что сама не дойдет. А как вернулся, тут Норма. Мол, где малышка? А я-то что? Я ее на кухне оставил. В уголочке… признаюсь, позабыл грешным делом. Тут моей плохо, Киргстон кричит, разоряется – и что больная пришла, и что теперь обеды готовить некому. А еще аккурат день такой был, когда мясо привозят. Это же целая телега с тушами, которые принимать надо, спускать, разделывать, вешать, какие не сразу в дело пойдут. Он до сих пор чувствовал себя виноватым. За то, что забыл. За то, что не уследил. — Потом уж мне Сюзи, это тоже повариха, сказала, что Киргстон зело лютовал. На кухню раз сунулся, другой… беспокоился, как оно, сумеют ли без моей с обедом управиться, ну они и испугались, что Тильду увидит. Этот тоже говнюк. Мигом бы донес Саттервуду. Девочку и убрали подальше. — В подвал? Бартон кивнул. — Недалече, там, где окорока и все такое. Огарков ей оставили свечных. И велели прятаться, ежели кто идет. Она и сидела. Сидела, сидела, а потом пропала. — И ты полез искать? — А как иначе-то? Удивление искреннее. И вправду, как иначе, если ребенок пропал. А ведь… ведь иначе выходит. Не девочка выходила в отель. Лестница одна. И в обеденное время на ней наверняка людно. Кто-то спускается на кухню, кто-то поднимается. Несут еду в ресторан, а оттуда – грязную посуду. Незаметно не выбраться. Да и если малышка привыкла сидеть внизу, то не стала бы рисковать работой матери. Тогда… Тогда выходит, что кто-то спустился? Из благородных? На кухню? Еще одно сомнительное предположение. Этот человек тоже не остался бы незамеченным. Его вспомнили бы. И указали. Тогда… Девочка ошиблась? Сомнительно. |