Книга Почти цивилизованный Восток, страница 159 – Екатерина Насута

— Полагаю, вы тут ни при чем. Это дед.

— Да, может быть… Но мы… Понимаешь, Чарли, мой отец… он всегда точно знал, чего хочет добиться. И шел к цели, несмотря ни на что… ни на кого. – Дядюшка отер дрожащей рукой лоб. – Он не считался ни с желаниями, ни… ни с чем. И противостоять ему… для этого нужен характер. И связи. Думаешь, если бы не заступничество ее императорского величества, твоей матери позволили бы остаться с мужем? Да и состояться самому этому браку… нет, нет и нет. Он нашел бы способ. Я и сейчас не уверен, что смерть твоего отца – случайность.

— Это не случайность.

— Нет, нет, Чарли… я не в том смысле… Он показал себя как герой. И был героем. Сильным человеком. И твой дед пытался договориться… точнее, подмять его под себя. Все же род пусть древний, но ни состояния, ничего. Но не вышло… И тогда случилось это назначение. А ведь насколько я знаю, планировалось, что граф останется при дворе…

Чарльз прикрыл глаза.

Надо успокоиться.

Не стоит верить словам, тем паче словам человека, которого видишь во второй раз в жизни.

— Впрочем, это лишь домыслы, да… не более того… Твой дед ходатайствовал об опеке. Над твоей маменькой. Над… вами.

Он покачал головой.

— И дозволение почти получил, но вмешались ее императорское величество… В общем, это дела старые. Я лишь хочу сказать, что… рядом с моим отцом было сложно остаться собой.

Вздох.

И скомканный платок в руке.

— Но сейчас… сейчас все меняется… У меня нет таких устремлений… я просто хочу… просто жить. И чтобы семья тоже… пусть даже сложный период, но его преодолеем. И поэтому я буду рад, если мои племянники… племянница… ты-то весь в делах, молодая жена опять же… Так вот, если моя племянница погостит у нас.

— Боюсь, ее здоровье…

Дядюшка замахал руками:

— Я беседовал с целителем, и не с одним. Ей намного лучше. А свежий воздух полезен. До поместья недалеко. У меня отличный экипаж. И целителей я нанял. Будут постоянно рядом с девочкой. Ей… полезно сменить обстановку. Уж извини, но с твоей супругой она не поладила. Та напоминает бедняжке о дурном. Да и моя сестра, возможно, порой бывает резка…

— Погодите… когда вы успели?

— Я написал письмо сразу, как вы вернулись. И получил ответ. Августа… очень страдает.

Чарльз фыркнул.

Как-то на страдающую сестрица совсем не похожа, скорее уж на вечно недовольную, но…

— Подумай сам. Я не собираюсь ее… что там тебя тревожит? Прятать? Красть? Травить? Зачем мне это надо? У нее другое имя, и прав каких-то, кроме как на приданое, Августа не имеет. Как и ее ребенок.

Дядюшка сложил руки на животе. Красноватые подпухшие ладони в мелких трещинках.

А ведь и вправду… в чем выгода?

— Что до приданого ее, то поверь, эти пара десятков тысяч в нынешних обстоятельствах – капля в море. Я скорее уж заинтересован в том, чтобы найти общий язык с тобой. И с сестрой.

— А что она думает?

— Спроси, – дядюшка поднял руки. – Просто спроси… а я вот пока чай допью.

Августа стояла перед зеркалом. Вполоборота. Простое платье, широкое, но не скрывающее положения, в котором она находится. Бледная кожа. Синие круги под глазами. Волосы заплетены в косу. И… почему-то больно.

— Здравствуй. – Она неловко улыбнулась Чарльзу. – Ты из-за дядюшки?

— Он тебе писал?

— Писал. Только он и писал. У меня было столько подруг, и куда они все исчезли, спрашивается? Это странно – вернуться и понять, что ты на самом деле никому не нужна. Точнее, я знаю, что с ними все в порядке, читала в газетах. Объявления. Эбигейл выходит замуж. Нэнс объявила о помолвке. У Ливи состоялся вечер… только меня не пригласили. Это я исчезла. Для них.