Книга Почти цивилизованный Восток, страница 148 – Екатерина Насута

— Да так, один… Я вас познакомлю.

Я пожала плечами.

И встала-таки.

Потянулась, чувствуя, как пришла в движение Сила. И какая-то она… не такая, что ли? То есть огонь был – огонь и остался, но… другой.

А в чем другой?

— Ты мне, к слову, преподавателя обещал, – напомнила я, пытаясь этот самый огонь унять. Свернуть шариком и спрятать внутри себя.

А он все не сворачивался.

Твою ж мать.

— Чарли! – Голос дрогнул.

Категорически не сворачивался. Наоборот, его становилось больше. И больше. И…

— Прости. Я замотался. Я…

— Чарли, если ты сейчас не встанешь, то я спалю это комнату к чертям собачьим. – Я старалась говорить ровно и спокойно. – Впрочем, даже если встанешь, то не факт, что не спалю… оно не слушается!

Вот теперь он вскочил моментально.

— Спокойно!

— Я спокойна… я так спокойна…

— Шоколадку хочешь?

— Что?!

Я ему тут катастрофу устраиваю, а он с шоколадкой своей.

— Хочу!

— Тогда давай меняться. Ты мне Силу, а я тебе шоколадку.

— У тебя ее нет.

— Силы?

— Шоколадки! – Я смотрела на кончики пальцев, на которых вспыхивали огоньки. Яркие такие. Вспыхивали и вытягивались вверх, словно прорастающие одуванчики на тонких ножках. И отрывались. И… – Чарли!

— Вдох. И выдох. Ты хозяйка своей Силы.

— Я ей это тоже говорю!

— Не говори, а думай. О шоколадке. О вкусной сладкой шоколадке…

Огонек, добравшись до потолка, растекся по нему мерцающим пятном. Я сглотнула. А пятно впиталось в штукатурку и… надолго ли защиты хватит?

Так, он прав.

Не паниковать. Но если не получается не паниковать?! Я ведь не по своему хотению, я…

— Если я большой шарик сверну, удержишь? – Я сложила пальцы вместе, сминая тонкие нити. Так проще. Смять и… смотать. Вот так, плотненько, как клубок. Вспомнилось, как мама училась вязанию. Пыталась. И я пыталась. Выходило у нас одинаково плохо, но у матушки хватило упрямства домучить тот уродливый шарф, который Эдди честно относил две зимы. Потом потерял.

Нет, вязать я не буду. А вот нити смотаю. Пусть и силовые, но все одно. Плотнее. И еще плотнее. Цвет шара у меня в руках менялся. Медленно, но вот желтый стал красным. А красный – оранжевым. Тот посветлел и продолжал светлеть, выцветая до белизны. А та приобрела интересный голубоватый оттенок.

— Ты… – голос Чарльза слегка дрогнул, – главное, не отпускай его. Ладно?

— Не буду.

— И как закончишь, узел завяжи. А лучше два. Или три.

— Завяжу.

Сила постепенно успокаивалась. И дышать даже легче стало. А нити становились тоньше, и чтобы свить их, приходилось прикладывать усилия. Значит, пора заканчивать.

Узел.

И еще один.

А хвост… хвост, как в клубке, внутрь спрячу. Вот так.

— Все. – Я протянула ладонь, на которой лежал, вернее, висел над нею пушистый шар бледно-голубого цвета. Ровный получился.

Красивый.

— Позволишь? – Чарльз протянул руку. И тотчас убрал. – Хотя нет, погоди… я сейчас вернусь. Главное, держи его.

А я вдруг поняла, что именно этот шар мне напоминает. Молнию. Как-то залетела такая в наш паб. Крутанулась над бутылкой и вышла в окошко. Быстро. Но пока крутилась, народец не то что замолк, а и дышать-то поостерегся. И уже там, снаружи, шибанула. Трех лошадей насмерть. А вот Мэгли, старому алкашу, ничего.

То есть выходит, это моих рук дело?

Нет, быть того не может.

Или может? Я ведь уже скатывала похожий шарик. Тот, правда, был поменьше и не такой голубенький. И по ощущениям далось это слегка попроще. Но нет, это… это просто нервы. И ночь бессонная. И вообще! Чарли ведь сам говорил, что учиться надо, а не учит. Разве я виновата?