Книга Почти цивилизованный Восток, страница 113 – Екатерина Насута

Господи, какой же она была дурой!

Девушки уходили.

Одна за другой.

Одна за…

Уходили за дверь, и чем меньше их становилось, тем сильнее прижимались друг к другу оставшиеся.

Если Эва выберется отсюда – а она уже почти не верила, что выбраться получится, – она обязательно сделает все возможное, чтобы… чтобы помочь им. Таким вот девушкам. Найти… или хотя бы не допустить, чтобы подобное повторилось.

Правда, как это сделать, Эва не знала.

Агнесс поднялась сама. Молча.

Рубаху расправила.

— Ничего, благор-р-родная, – подмигнула она, – вот увидишь, купит меня хороший человек!

— Обязательно. – На глаза навернулись слезы. – И поселит в большом светлом доме… и кормить тебя будут три раза в день.

— Ну, это уже совсем роскошество.

И ушла.

Осталось три девушки. И Эва с сиу, который все так же молчал, но опять дрожал мелко-мелко.

Девушки тоже молчали. Тишина эта была настолько невыносима, что хотелось кричать, громко, так, чтобы крик прорвался сквозь камень стен, чтобы сами эти стены рассыпались. И дом, такой большой, такой равнодушный, терпящий все вот это, тоже развалился.

И…

Холодные пальцы сдавили запястье.

— Злость надо прятать, – сказал сиу, приложив ладонь к своей впалой груди. – Мама говорила.

И этого хватило, чтобы пусть не успокоиться, Эва сомневалась, что вообще сможет вернуть спокойствие, но вот обрести контроль над собой – вполне.

Вот и пригодилось.

Леди контролирует себя в любых обстоятельствах. Правда, вряд ли маменька имела в виду такие вот обстоятельства.

— Спасибо. Ты хорошо говоришь. Я думала, что у сиу свой язык.

— Да. – Он чуть склонил голову. – Я рос среди людей. Мама – сиу.

— А она…

— Осталась. Далеко. Отец забрал. Сказал, мешаю. Ей. Работать. Привез. Продал.

— Сволочь. – Эва произнесла это искренне. – Извини.

— Я убью его, – спокойно произнес мальчишка. – Вырасту. Найду. И убью.

— Хороший план.

— Мешает. – Он сунул палец под тонкую полоску ошейника, которую Эва заметила только теперь. – Хозяин… сильный. Но и слабый.

— Как такое возможно?

Забрали еще двоих. Оставшаяся девушка демонстративно пересела на лавку и принялась пальцами расчесывать волосы. Волосы у нее были роскошные – густые и какого-то совершенно удивительного оттенка. Живое золото.

— Сильный. Маг. Слабый тут. – Сиу опять положил ладонь на грудь. – Пить. Много.

— Магам пить нельзя!

Сиу кивнул.

А девица продолжала чесать волосы. Она была красива. Куда красивее Эвы, и почему-то это задевало. Или нет?

— Играть. Дышать дурную траву. – Он все-таки волновался, этот мальчик с серой, будто пеплом припорошенной кожей, и поэтому сбивался.

И даже сказал пару слов на каком-то незнакомом, шипящем языке.

— Проиграть. Злиться. Сильно. Говорить, что я виноват.

— Ты не виноват. – Эва погладила мальчишку по руке. А он вдруг вывернулся, и оказалось, что Эва смотрит в раскосые узкие глаза.

Недобрые глаза.

— Ты не боиш-ш-шься? – спросил он.

— Нет, – ответила Эва.

— С-совсем? – Его голос стал ниже.

— Тварь! – взвизгнула девица. – Эта тварь сейчас тебя поуродует!

А потом фыркнула:

— Сама виновата будешь.

— От дуры и слышу, – проворчала Эва и дернула мальчишку за руку. – Успокойся уже. Чего тебя бояться? Ты же ребенок.

— Я сиу.

— И что?

— Моя мать, – он прижал раскрытую ладонь к груди, – говорила, что сиу вырезают сердца белым людям.