Книга Почти цивилизованный Восток, страница 111 – Екатерина Насута

— Я подумаю.

Подумает?! Так, спокойно, Милли. Он отвечает то, что от него хотят слышать.

— Вот и замечательно. Прошу прощения… и да, все самое интересное начнется во второй секции. В первой же рекомендую обратить внимание на третий лот. Недорого и подарок хороший. Дама оценит.

И ушел.

Что-то мне от этого господина прямо похолодело. И пот по спине бежит ручейками. Но держусь. Вот и наш черед. Распорядитель кланяется и протягивает Чарльзу табличку с номером.

Шестьдесят шесть.

Плохая примета… но идем. Наше место на самом верху, далековато от сцены. Зал невелик. Четверть его занимает сама сцена, освещенная газовыми рожками. Остальное – ряды кресел. Там, впереди, широкие, мягкие. С подлокотниками, столиками, на которых стоят бутылки и стаканы, и еще что-то – не разглядеть. А вот и наши – поменьше, пожестче.

И никаких бутылок на столике.

А вот сами кресла стоят будто в стороне и от тех, что спереди, и от тех, которые по бокам. И я вижу, что те, другие, в черных масках, тоже заняли места.

И девицы.

И…

Третий удар колокола ударил по нервам. Что ж они громко-то так! Или глухих в клубе хватает? А на сцене появилась женщина.

Издали получалось разглядеть только ее платье и маску, расчерченную черными и белыми полосами – казалось, они расползаются от глаз. Платье тоже было полосатым. И сама женщина казалась ненастоящей.

— Добро пожаловать, – раздался хриплый, какой-то металлический голос. – Мы рады приветствовать благородных господ на десятом аукционе…

Она говорила что-то еще. А я… я пыталась справиться с Силой, которая вдруг ожила, пришла в движение, грозя выплеснуться огненной волной.

Дышать.

Вдох. И выдох. И успокоиться. И… и мне не нравится эта женщина. Мне не нравится это место. Мне не нравится господин в белой маске. Единственный, кто смотрит не на сцену, а на меня.

И этот жадный взгляд я ощущаю остро.

Снова колокол.

И даму сменил очередной ряженый. Он поклонился, мазнув пол крылом плаща:

— Представляю вам первый лот. Серьги с бирюзой и кораллами работы известного мастера…

Отпустило.

И, выдохнув, я откинулась на спинку кресла. Глянула на стол. Воды бы сейчас. Или лимонада. Или даже той шипучей гадости. В горле пересохло так, что язык к нёбу прилип.

— Милли? – Эдди склонился надо мной. – Ты как?

— Хреново, – честно ответила я. – Этот тип мне не нравится.

— Опасный человек, – согласился Чарльз, подняв табличку. Нам что, серьги нужны? Впрочем, ставку весьма быстро перебили.

— Знаешь его?

— Нет. Скорее, ощущение такое, что мы встречались, но… где и когда? И голос тоже незнаком. Но маг он сильный, хотя и скрывается. Только я сейчас почему-то Силу все одно чувствую. Странно…

Серьги ушли за полторы сотни золотом.

Охренеть просто.

Они сидели. Сперва говорили и даже спорили. Кто-то снова начинал плакать, но скоро замолкал, и тогда воцарялась напряженная нервная тишина – совершенно невыносимая. А еще вода закончилась. И Эва хотела попросить женщину в сером, но Агнесс покачала головой.

— Не дадут, – сказала она.

— Почему?

— Сперва пить, потом ссать. – Ее речь была совершенно ужасна. – Провоняемся. А еще какая дура потом при всех, на сцене… позор же.

Все это действо – позор. Но Эва промолчала.

— И пожрать тоже не дадут. Потому как у иных живот прихватить может с нервов. Вот выведешь ты красавицу на торги, а она перданет и обделается вся.