Книга Ещё более Дикий Запад, страница 75 – Екатерина Насута

Змееныш.

И вправду Змееныш. Старик – тот был… не знаю. Таким, что дух захватывало. А этот… похож на него, да. И красивый. Только прямо коробит меня от этой красоты.

Черты лица правильные.

Волосы зачесаны гладко.

Костюм… черный, а не золотой. Но в ухе поблескивает серьга, а на тонких пальцах – перстни. Помнится, Кархедон тоже их любил. Может, это у него драконья кровь так проявилась? Но я-то в себе любви к золоту не ощущаю.

Я прислушалась.

Точно не ощущаю. И трепета душевного. А вот Молли… стоило ей увидеть этого засранца, так и поплыла, иначе и не скажешь. Вот пристрелите меня, если я когда-нибудь хоть на кого-то буду глядеть таким овечьим беззащитным взглядом, полным немого обожания.

Рот ее приоткрылся.

Щеки заалели.

И ресницы дрожат.

— Я… привела ее, – доложила она низким хриплым голосом. У меня от этого аж уши загорелись.

— Я вижу, Молли. Я тобой доволен.

А вот он говорил спокойно, только от самого звука его голоса она едва не подпрыгнула. И вся засветилась, того и гляди вспыхнет от переполняющего счастья.

Да уж.

Если тут кому шею свернуть и надо, так это Змеенышу.

Он же поднялся, выбравшись из кресла, обтянутого вызолоченной – не знала, что такая бывает, – кожей. И подошел к нам.

А он невысокий.

И носит туфли на каблуке. Когда подходил, я заметила. И едва не фыркнула. Старик тоже ростом не отличался, что не мешало ему глядеть на других сверху вниз. А этот вот… пыжится.

Змееныш.

Он погладил Молли по щеке, и та закрыла глаза, блаженно выдохнув. А Змееныш обратил свой взгляд на меня. Глаза у него красивые. Золотые.

Драконы любят золото.

Надо будет спросить при случае, само по себе они его любят или это что-то да значит. Вдруг окажется, что золото им сил прибавляет. Или еще чего?

— Вот мы и встретились, – произнес он так, что у меня по спине мурашки побежали. А заодно появилось желание убраться куда подальше.

Вместо этого я кивнула.

— Молли, иди, дорогая. Ты устала. Тебе нужно отдохнуть. Хорошо отдохнуть. Я хочу, чтобы сегодня вечером ты была красивой. Ты всегда красива, но сегодня я жду от тебя чего-нибудь особенного…

Ох, как щеки румянцем вспыхнули. Надеюсь, что только у нее.

А он опять в меня взглядом вперился. И я на него смотрю. Золото в глазах переливается, мерцает, уговаривая поверить ему. И обещая все чудеса мира в мое единоличное пользование.

Только хрена с два.

— Милисента. – И голос низкий такой, доверительный. – Не надо меня бояться.

Еще чего не хватало.

Я не то чтобы боюсь. Я разумно опасаюсь. Змеи – твари опасные, это любой ребенок знает. Нынешняя же опаснее прочих в разы. Вот и… опасаюсь.

Да.

Он протянул мне руку.

— Ну же, дорогая…

И я медленно осторожно коснулась холеных пальцев. Кожа гладкая, как у хорошей шлюхи. И ногти подпилены, покрыты лаком. Почему-то это особенно злило.

— Вот так… тебе надо привыкнуть, так ведь? Ты волнуешься.

— Волнуюсь, – согласилась я, и собственный голос прозвучал донельзя жалко.

— Все волнуются, встретив истинную свою любовь.

Это он о себе? Змееныш прикрыл глаза, ненадолго, а потом распахнул, выпучил и на меня уставился.

— Ты меня любишь, Милисента?

Охренел он, что ли?

Вот так сразу?

Я прикусила язык и пристально посмотрела в ответ. Еще не хватало в него… я представила, как сворачиваю этому угребку шею.